Владимир Крышталев - Возвращение чудес

Я улыбнулся:

— Лучше не бывает. Хочу вновь поблагодарить тебя за гостеприимство.

Этвик махнул свободной рукой:

— Пустяки. Чувствуй себя как дома.

Он вытащил наконец ведро, немного отпил, а остальное вылил себе на голову. Вода прокатилась по обнаженному до пояса телу, расплескалась по земле. Несколько капелек досталось и мне, заставляя невольно вздрогнуть. Студеная!

Сам барон даже не поморщился. Довольно отфыркиваясь, он поставил ведро на свое место.

Мог бы и обслужить гостя! Я уже рассчитывал присоседиться, а он взял и всё на себя. Что тут скажешь…

Вероятно, у Этвика даже мыслей насчет того, чтобы поделиться, не было. Он спокойно уступил мне место у колодца, сходил к перилам галереи, взял брошенное там полотенце и начал растираться.

Ну и правильно, я же не калека. Сам вытащу.

Я подошел к колодцу и бросил ведро. Барабан был устроен хитро: он самостоятельно притормаживал, отказываясь вращаться слишком быстро. Автоматика. Строитель попался действительно талантливый. Если бы он еще вместо колодца поставил здесь хороший электронасос, а воду провел по всему замку, ему вообще цены не было бы.

И почему он не догадался?…

— Сегодня будет отличная погодка, — заметил барон, все еще растираясь.

Солнце уже поднялось над горизонтом, однако двор оставался темным. Сюда лучи местного светила заглянут лишь около полудня.

— Да, — подтвердил я на всякий случай.

Меня в данный момент больше всего занимало то, что барабан продолжал крутиться. Откуда они тут берут воду? Из озера, что на противоположной стороне планеты?

Наконец далеко внизу хлюпнуло. Барабан остановился. Я взялся за ручку и спросил:

— Какова глубина этого колодца?

Барон ухмыльнулся, бросая полотенце на перила:

— Пятьдесят четыре сажени.

Ого! Больше восьмидесяти метров. Хорошенькое упражнение для тех, кто только что продрал глаза!

Подавив обреченный вздох, я начал вытаскивать ведро.

Это оказалось на удивление легким делом. Барабан подъемника тихо шелестел, поскрипывала веревка, и особых усилий прикладывать не требовалось. Я вспоминал колодцы, которыми пользовались в более цивилизованных мирах, и лишь разводил руками (мысленно, конечно, — правая моя рука была занята). Все они проигрывали этому. Здесь поработал мастер, и хорошо поработал.

Одно из вечных противоречий. С военной точки зрения замок выгоднее строить на возвышенности, и чем выше, тем лучше. Это дает хороший обзор, выгодную позицию для лучников, уйму неудобств для неприятеля. Однако те же военные соображения требуют, чтобы в замке была вода. Отсюда и получаются немыслимо глубокие колодцы, вырытые по приказу наиболее предусмотрительных владельцев.

Барон тем временем сделал небольшую разминку для суставов и поинтересовался:

— Ну что, хочешь ли ты устроить учебный поединок сегодня?

— Буду рад поучиться у тебя, — ответил я скромно. Дополнительные навыки в фехтовании вряд ли повредят, да и нужно же как-то проводить здесь время. Возвращаться к своей знахарской практике я пока не хотел: однообразие приедается. Возьму-ка я небольшой отпуск.

— Хорошо! — искренне порадовался Этвик. — Желаешь ли выехать немедленно?

И откуда у него такой энтузиазм с утра пораньше?… Я лишь пожал плечами, продолжая вращать ручку подъемника:

— Как скажешь. По-моему, сейчас отличное время для упражнений.

— Вот и договорились!

С этими словами барон направился в помещение — наверное, отдавать приказы своим слугам. Я остался наедине с колодцем.

Когда ведро очутилось в пределах досягаемости, от меня уже шел пар. Сам я его, правда, не видел, но впечатление было именно такое. Зачерпнув горстью воды, я умылся, затем скинул рубаху и по примеру Этвика опрокинул ведро на себя.

Эх!

Через мгновение мир стал совсем другим. Краски сделались ярче, запахи отчетливее, а меня теперь переполняла энергия и жажда деятельности. Плечи расправились сами собой, живот втянулся. Ну что, свернем горы?

Трепещи, Клод! Сильные фигуры желают действовать!

Хмыкнув своим мыслям, я вытерся тем же полотенцем, что оставил барон, и отправился к себе. Ездить на прогулки в простеньких шароварах и босиком некультурно. Да и туалет местный таков, что туда лучше ходить в обуви.

Чуть позднее, справившись с нехитрыми делами, я нашел барона. Вернее, это он перехватил меня, шагающего по коридору, и сообщил о готовности:

— Лошади у ворот. Идешь?

В данный момент я именно этим и занимался, поэтому ответил:

— Иду.

Вместе мы спустились во двор перед воротами (это был не тот, где располагался колодец) и погрузились на ожидающих животных. Парень, который вчера проводил меня в оружейную, теперь держал моего коня. Дождавшись, пока я взберусь в седло, мальчишка отдал мне узду и весело запрыгнул на другого жеребца, которого в свою очередь придерживал кто-то из свиты.

Вот и у меня появился оруженосец. Любопытно, кто он все-таки барону? Надо будет спросить при случае.

Загромыхали цепи: перед нами опускался мост.

Спустя несколько секунд мы уже выехали из замка. Барон и я впереди, свита сзади, в каком-то своем порядке. И охота им всюду таскаться за своим сеньором?

После полутьмы дворика здесь было непривычно ярко. Восходящее солнце щедро поливало светом местность. Одинокие деревья отбрасывали длинные тени. Желтоватый песок дороги просто сверкал. Я невольно прищурился.

— Вот дьявол! — приглушенно ругнулся Этвик.

Проследив за его взглядом, я понял, почему. Навстречу нам топал мой давний приятель. Бенедикт де Пассо собственной персоной. Какая встреча!

Он уже не выглядел таким самоуверенным, как тогда, перед поединком с бароном. Ножны на поясе отсутствовали, коричневая рубашка из хорошей ткани, раньше опрятная, теперь хранила на себе следы ночевки в траве. Брюки были тоже изрядно помяты, кое-где на них прицепились пушинки и мелкие колючки, которые следовало долго и тщательно отчищать. Из оружия при моем похитителе остался только нож на поясе. Картину дополняла небольшая кожаная сумка, переброшенная через плечо. Не оборванец — это точно, но уже и не надменный воин, гордящийся рыцарским званием.

Мы с бароном подъехали к нему и, не сговариваясь, остановились. Бенедикт хмуро осмотрел Этвика, проигнорировав меня.

— Именем Господа прошу твоей милости, — произнес он, четко выговаривая каждое слово. Очевидно, фраза была подготовлена заранее. — Взываю к твоей дворянской чести.

Услышав такое вступление, барон изрядно удивился:

— Что стряслось? Какая козявка тебя укусила этой ночью, что ты заговорил подобным тоном?