Кристофер Сташефф - Камень Чародея

«Не скрипи зубами, Джеффри. Молодая женщина говорит правду: в музыке скрыты особые мотивы, которые соответствуют возрасту молодежи. Они порождают приятные ощущения».

— Ощущения, — Магнус не отрывал взгляда от Венны. — Песня говорит о наслаждении, но разве тебе не говорили, что ты не должна… пока не вступишь в брак?

Венна покраснела, а Ално раздраженно сел.

— Разве для тебя нет ничего в жизни, кроме правил и приказов?

— Я говорил только о браке, — небрежно отозвался Магнус, и Ално хотел возразить, но заметил, что женщины смотрят на него, и закрыл рот.

«Действительно, — послышался голос Фесса, — если слова песни оправдывают поведение, которое им нравится, но которое им запрещали, они и сами захотят поверить словам песни. А от этого лишь небольшой шаг до того, чтобы убедить себя: слова эти правдивы».

— Но ведь эта песня — только развлечение, — возразила Корделия.

Фесс промолчал.

— Песня предлагает им есть лотос, сестра, — заметил Джеффри.

— Ну конечно же, — подтвердил Орин. — Я ведь тебе говорил, что в ней правда.

«Вот так, Джеффри, — снова послышался голос Фесса, — это последняя стадия в процессе убеждения — призыв к действию. Песня заканчивается приказом, и его выполняют».

— А этот лотос, — сказала Корделия, испытывая неожиданное подозрение, — он усиливает восприятие музыки?

Иоганн сел и наклонился к ней.

— Откуда ты знаешь?

«И в самом деле, Корделия, стоит взять в привычку употребление лотоса, как он притупляет мыслительные процессы и делает своих жертв еще более восприимчивыми и внушаемыми».

— Потому что лотос принуждает тебя делать то, что тебе приказано, — ответил Джеффри. — Просто надо говорить тебе то, что ты сам желаешь услышать, и примешать то, чего кто-то хочет получить от тебя.

Ално выпрямился.

— Как это?

— Вот в чем суть твоего «понимания», — вмешался Магнус. — То, что звучит в музыке, ты считаешь своим!

Послышался хор отрицаний.

— Нет, это не так!

— Мы верим в то, что видим своими глазами!

— Никто нас не учил, мы научились сами!

— Вздор! — раздраженно воскликнул Джеффри. — Вы повторяете то, чему вас научили камни!

— А разве в их словах нет правды? — вызывающе вопросил Ално.

— Правда в словах, которыми тебя кормят, как отрубями в яслях? — съехидничала Корделия.

— Зачем теперь нужна армия? — со смехом бросил Джеффри. — С несколькими солдатами я мог бы взять любой город, если бы у меня была в запасе такая музыка!

— Завоевать! Сражаться! Править! — лицо Иоганна потемнело. — Разве ты не можешь думать ни о чем, кроме борьбы?

— Если я не подумаю об этом, подумает кто-нибудь другой, — усмехнулся Джеффри. — Это печально, но такова человеческая жизнь. Всегда найдется человек, который не даст другим жить в мире, если может подчинить их себе!

— Ты не поступишь так с нами! — закричал Иоганн и бросился к Джеффри, хватая его за горло.

Джеффри увернулся, и Иоганн полетел в воду, подняв фонтан брызг.

— Спасите, спасите! — закричала Ирене. — Он не умеет плавать!

И тут на Джеффри набросился Орин.

Магнусу удалось оттолкнуть его, но именно в этот момент ему в челюсть пришелся случайный удар локтем. Старший брат на миг потерял ориентировку, Джеффри соскользнул со скамьи и вскочил, но его тут же схватил жилистый Алио, пинаясь и кусаясь. Джеффри вывернулся, зажав горло и запястье Алио и причиняя тому невыносимую боль, но рослый юноша только взвыл, выпучив глаза. Он попытался ткнуть пальцем в глаз Джеффри, а коленом — в пах. Джеффри издал громкий стон, сложился вдвое, но упрямо тащил за собой Ално. Они продолжали сжимать друг друга.

Хорошо еще, Магнус очень своевременно столкнул долговязого парня в воду и поддержал брата.

— Как ты?

— Больно, но я не ранен, — Джеффри застонал и согнулся, чтобы уменьшить боль. — Нужно… немного… прийти в себя, — он постарался перевести дух, тяжело дыша и опираясь на плечо Магнуса. — А что Орин?

— Спит, хотя и не вполне добровольно.

— Помогите Ално! — кричала Адель. — Он не умеет плавать!

— Придется, — Джеффри вздохнул и внимательно посмотрел на бьющееся тело Ално. Оно медленно поднялось из воды и поплыло к плоту.

— Ты колдун, — прошептала Адель.

— Она говорит это со страхом, — пробормотал Джеффри, — а ведь она прижимает к груди магическое средство из-за его сладких слов!

Mагнуc, нахмурившись, повернулся.

— А как же первый за бортом?

— Он уже здесь, братец, — Корделия стояла, руки в боки, ехидно поглядывая на Иоганна, который висел в воздухе, болтая руками и ногами. — Нет, ты не спустишься, пока не перестанешь драться!

— А кто ты такая, чтобы приказывать? — негодующе воскликнула Ирене.

Корделия даже застыла от удивления, потом медленно повернулась к Ирене, сузив глаза:

— Я та, что вытащила этого парня из реки! Бросить его назад?

— Они похожи на наших взрослых, — презрительно прошипела Адель. — Думают, что сила дает им право приказывать.

— Дает! — выпалила Корделия. — Ведь как Иоганн пытался убедить моего брата нежным разговором! Зачем мне поддерживать лицемера?

Иоганн с громким всплеском снова рухнул в воду. Но на этот раз успел ухватиться за край плота и подтянулся, отплевываясь и отдуваясь.

— Бедный! — воскликнула Ирене, опустилась на колени и помогла ему подняться на плот.

— Я… я хочу, чтобы они ушли, — с трудом выдохнул Иоганн и еле-еле встал на ноги. Он стоял перед Гэллоугласами, побитый, но решительный. — Нам здесь не нужны колдуны. Убирайтесь!

— И побыстрее, — Ално, с которого ручьем текла вода, встал за ним. — Уходите! Если не можете спокойно наслаждаться с нами, уходите!

— Верно, — подхватил Иоганн. — Этот плот только для тех, кто любит мир!

— Любит лотос, хочешь сказать, — горько бросил им Джеффри, который все еще стоял, согнувшись и сжимая плечо Магнуса. — И музыку. Да, братья и сестра, пошли отсюда. Пусть живут так, как заслужили.

— Заслужили, заслужили! — взорвалась Венна. — Неужели ты ни о чем другом не можешь говорить?

— Не может, — ответил Магнус, — как ты никогда не задумываешься о тяготении.

— Почему меня должны занимать мысли о тяготении?

— Не должны, но благодаря ему твои ноги остаются на земле.

— Если они вообще есть, — добавила Корделия.

Венна сердито посмотрела на нее, не желая сознаваться, что ничего не понимает.

— Ты думаешь, мысли о тяготении помогают тебе летать?

— Нет, конечно, — возразила Корделия, — хотя некоторые полеты вполне могут отяготить твой живот.