Холли Блэк - Отважная

Все четверо заползли под решетку, ведущую в туннель.

Луис хмуро смотрел, как Лолли достает янтарный порошок и свои приспособления.

– Это ведь не для смертных, знаешь ли. Это совсем для других.

В почти полной темноте Дэйв поднес к носу кусочек фольги, подставив под нее зажигалку, и порошок задымился. Он глубоко втянул дым в себя и серьезно посмотрел на Лолли:

– Если что-то считается плохим поступком, это не значит, что ты его не совершишь.

Взгляд Дэйва переместился к Луису, и по выражению его лица Вэл почувствовала, что он на самом деле что-то скрывает.

– Дай и мне, – попросила Вэл.

Дни шли, словно лихорадочный сон. В дневное время Вэл занималась доставками, а потом приходила к Равусу, внутрь моста, и там, в сумрачных комнатах, он показывал, как работать мечом. А после занятия, ночами, она вкалывала себе в вену зелье и вместе с Дэйвом и Лолли делала все, что хотела. После этого они спали или немного выпивали, чтобы сгладить ломку, наступавшую после кайфа, когда мир снова возвращался к своему обычному состоянию.

И все труднее становилось помнить о повседневных вещах, таких как еда. Благодаря чарам корочки хлеба превращались в пиршественные столы, прогибавшиеся от яств, но сколько бы Вэл их ни ела, она всегда была голодна.

– Покажи мне, как ты держишь клюшку, – попросил Равус во время первого урока.

Вэл взяла обломок метлы, словно клюшку для лакросса: двумя руками на расстоянии примерно в тридцать сантиметров друг от друга.

Он передвинул ее руки ближе друг к другу и ниже.

– Если бы ты так взяла меч, то поранила бы руку о клинок.

– Да, такое сделал бы только идиот, – отозвалась Вэл, чтобы посмотреть на его реакцию.

Равус отреагировал только легким изгибом губ.

– Я знаю, что вес сейчас распределяется неравномерно, но с, мечом так не пойдет. Вот. – Он снял со стены стеклянный меч и вложил его Вэл в руку. – Почувствуй вес. Видишь? Он сбалансирован. Баланс – это самое важное.

– Баланс, – повторила она, покачав меч у себя на ладони.

– Это навершие, – сказал он, указывая на каждый элемент по очереди, – это захват, это рукоять, гарда. Когда держишь меч, то край, повернутый к твоему, противнику, – это лезвие. Тебе следует держать меч так, чтобы острие следовало за твоим противником. А теперь встань так, как стою я.

Вэл постаралась скопировать его стойку: ноги расставлены и чуть согнуты, одна ступня чуть выдвинута вперед.

– Почти правильно.

Тролль поправил положение ее тела, не обращая внимания на то, куда притрагивается. У Вэл загорелось лицо, когда он подвинул ее ноги, но еще сильнее она смутилась от своих ощущений. Для него ее тело было инструментом – и только.

– А теперь, – сказал он, – покажи мне, как ты дышишь.

Иногда Вэл, Дэйв, Луис и Лолли обсуждали странные вещи, которые они видели, или существ, с которыми разговаривали. Дэйв рассказал, как один раз дошел до самого Бруклина, а там его принялось гонять по парку существо, у которого на лбу росли короткие рожки. Он закричал и бросился бежать, уронив бутылку с чем-то-там, и даже не оглянулся. Луис рассказал о том, как бегал по городу в поисках цветов для придурка, который жил около музея Клойстерс и собирался за кем-то приударить. И за свои труды Луис получил бутылку вина, которая никогда не пустела, если не заглядывать ей в горлышко. И, похоже, она была по-настоящему волшебная, а не зачарованная, потому что работала даже для Луиса.

– А что еще они тебе дают? – спросила Вэл.

– Удачу, – ответил Луис – И умение разрывать чары фейри. Волшебный народ ничем не помог папе. Я все собираюсь сделать сам.

– А как разрывают чары? – поинтересовалась Вэл.

– Солью. Светом. Супом из яичной скорлупы. Это зависит от чар. – Луис сделал еще глоток из бутылки и потрогал пальцем металлический стержень, который проходил сквозь его щеку. – Но в основном железом.

На следующем уроке никакой работы мечом не было – только стойка и шаги. Вэл двигалась вперед и назад по пыльным доскам пола, наставив половинку метлы на Равуса, идя в атаку и отступая. Он поправлял ее, когда она делала слишком большой шаг, нарушала равновесие или криво направляла носок. Вэл досадливо прикусывала щеку и продолжала двигаться, сохраняя между ними дистанцию, словно в ожидании боя, который так и не начинался.

Неожиданно Равус повернулся вбок, вынудив ее неловко за ним последовать.

– Скорость, чувство момента и равновесие. Вот качества, присущие умелому воину.

Вэл заскрипела зубами – и снова неудачно шагнула.

– Перестань думать, – посоветовал он.

– Я должна думать! – возразила Вэл. – Ты же сам сказал, что мне надо быть сосредоточенной.

– Когда думаешь, ты медлишь. Тебе нужно двигаться одновременно со мной. А сейчас ты просто следуешь за мной.

– Откуда мне знать заранее, куда ты собираешься пойти? Это глупо.

– Это ничем не отличается от предвидения, куда может направиться любой противник. Откуда ты знаешь, в каком направлении скорее всего отправят мяч на лакроссе?

– Ты знаешь про лакросс только то, что я сама тебе рассказала, – проворчала Вэл.

– То же самое я мог бы сказать про тебя и бой на мечах. – Равус остановился. – Ну вот. Ты это сделала. Ты была так занята тем, что огрызалась, что даже не заметила, как получилось.

Вэл нахмурилась: она была очень раздражена, но ей было слишком приятно, чтобы возражать.

Лолли, Дэйв и Вэл шли по улицам Вест-Виллидж, превращая листья в разноцветных лягушек, которые беспорядочно прыгали в разные стороны, заставляя прохожих целоваться и творя всяческие другие безобразия, какие приходили им в голову.

Вэл посмотрела на другую сторону улицы, сквозь тюлевые занавески квартиры на первом этаже, на люстру с подвешенными резными фигурками обезьянок, переливавшуюся хрустальными капельками в форме слез.

– Я хочу туда зайти, – объявила Вэл.

– Давай, – отозвалась Лолли.

Дэйв подошел к двери и нажал кнопку звонка. Домофон на двери с жужжанием заработал, и искаженный голос произнес нечто неразборчивое.

– Я хочу чизбургер, – сказал Дэйв с громким смехом, – молочный коктейль и чипсы с луком.

Голос заговорил снова, громче, но Вэл все равно не понимала слов.

– Не так, – проворчала она, отталкивая Дэйва в сторону.

Она нажала звонок и не отпускала его, пока к двери не подошел пожилой дядька. На нем были застиранные вельветовые брюки и футболка, обтягивавшая небольшое брюшко. На кончике носа у него сидели очки.

– В чем дело? – сердито спросил он. Вэл почувствовала, как зелье кипит у нее в венах, играя, словно шампанское.

– Я хочу зайти, – произнесла она.