Кирилл Клеванский - Чернокнижник. Черная Месса

Дойдя до этого момента в предисловии (да — да, у гримория оказалось предисловие), Алекс чуть было не скатился в кювет.

— Я понимаю, тебя это шокирует — но держи машину ровнее, — прокряхтела Лиза, потирая перетянутый ремнем бок.

— Прости, — извинился Алекс. — Но ты продолжай. Лучше выговориться, чем держать все в себе.

Стронтон чуть помолчала.

— Спасибо, — повторила леди. — Ты очень хороший слушатель.

Госп… Алекс припомнил сцену в доме Метфилдов и поспешил исправиться — дьявол! Она даже не представляет, насколько он хорош как слушатель!

И упомянутыми Керком Стражами оказались ни кто иные, как Джины. Те самые из арабских сказок. Вот только вместо того, чтобы жить в лампах и исполнять по три желания, они ревностно охраняли сакральные таинства Хартии. Как при этом появлялись маги Хорты — для парня большая загадка.

— Мы приехали, — неожиданно сказала Лиза.

И действительно, машина, недовольно ворча, остановилась на вершине невысокого холма. Дорога из разбитого асфальта, раскрашенная нелепыми, ярко — белыми полосами, вела прямо к зданию школы.

Невысокое двухэтажное строение, увенчанное весьма условным крыльцом. Ведущий к нему пандус давно и безнадежно растрескался, некультурно выставив на всеобщее обозрение исподнее из арматур. Стены и вовсе угрожали серыми пятнами отсыревшего кирпича. Крыша шелестела жестью на ветру, от чего создавалось впечатление, что эта "избушка" натурально кого‑нибудь съест.

Со стороны парковки, весьма контрастно заставленной старыми и новыми, спортивными машинами, тянулась вереница учеников. Столь же, к слову, контрастная. Видимо правду говорят, что в подобных пригородах живут либо бедные, либо же напротив — совсем не бедные.

— Пойдем, — Лиза уже открыла дверь, как её остановил Алекс.

— А у тебя в школу пропускают каждого желающего?

Не по годам прекрасная глаза округлились, а секундой позже Лиза грязно выругалась. Видимо накладывался отпечаток жизни бок о бок с шерифом.

— Подожди секунду, — попросил Алекс, закрывая глаза.

Не могло же в этом сборнике таинств не найтись подходящего на подобный случай заклинания. Ну там — невидимость, неосязаемость, отвод глаз, смена личины, смена пола… да хоть что‑нибудь.

Думский около десяти минут листал Черную Мессу, но кроме многочисленных кровавых пособий так и не нашел ничего подобного.

— Проклятье, — процедил парень. — Значит эта магия у них разрешена? Чертовы супер — мены.

— Что делать‑то будем? — спросила Стронтон.

— Импровизировать.

Думский открыл дверь и решительно пошел ко входу в школу. Лиза несколько пришибленно семенила следом. Настроение у девушки колебалось не хуже стрелки счетчика Гейгера в Чернобыле. То она была мало чем отличима от Джин, то пародировала комнатную зверушку. Вот и сейчас она, притупив взгляд, покорно шла следом. Неужели на людей настолько сильно действует утрата близкого человека.

Сам‑то Алекс не помнил ни смерти матери, ни, тем более — отца. Всю жизнь парень жил особняком ото всех остальных и так и не успел завести тесных связей. А в ноной стране за пару дней тесными связями не обрастешь.

Поднявшись на крыльцо и убедившись в том, что сериалы и фильмы, в которых подростков играют тридцатилетние актеры, врут, Дум подошел к стойке охраны. Металлоискатель, ленивый пузан в темно — синей форме и явно не пустая кобура. Ну чем не радостное приветствее подрастающего поколения.

— Добрый день, — Алекс сверкнул корочками с правами и карточкой слушателя СПбГУ.

— Не задерживай очередь, — буркнул охранник и продолжил следить за показаниями арки.

Коридор в школе выглядел вполне себе обычным. Разве что по стенам красовались красные шкафчики, а ламинат блестел не хуже кафеля в бассейне. Пахло здесь, как ни странно, хлоркой и еще одним странным оттенком. Алекс не сразу разобрал в нем аромат разбитых мечтаний и несбывшихся надежд. Типичная школа в начале учебного дня.

— Это что сейчас было? — прошипела Лиза, вновь сменившая темперамент.

— Старый студенческий трюк, — пожал плечами Думский. — Я так на сотню другую лекций проходил. В разных институтах. И даже в разных городах!

Стронтон недоверчиво фыркнула.

— Магия, — поморщилась она.

— Никакого обмана! — возмутился Дум. — Главное идти с видом человека, который уверен в том, что ему можно здесь пройти.

— Говоришь как вор.

Дум не стал уточнять, что в своей нелегкой учебной жизни ему приходилось и воровать. Когда денег не хватало на учебники, а к компьютеру не подпускали за очередной вымышленный проступок, Алекс ворочал методички, конспекты и даже научные труды. Последние преимущественно из библиотек, а вот первые два — из сумок студентов.

К чести Думского — он их возвращал. Почти всегда!

— Вряд ли ты так же сможешь попасть в класс, — заметила Стронтон, натянуто улыбаясь приветствующим её людям.

А девушка‑то, оказывается, обладала популярностью. Народ не отпугивало даже наличие родителя в силовых органах. А тинейджеры в таких местах, насколько знал Алекс, больше всего боялись именно департамент шерифа.

Ведь именно эти товарищи в коричневых рубашках и синих штанах могли на раз испортить личное дело. Курил марихуану, занимался сексом в общественном месте, распивал алкоголь и все такое прочее.

— Нам и не нужно попадать в класс, — ответил Алекс. — Опиши своих подруг.

Стронтон ненадолго заудмалась. Подобное свойственно большинству людей, но Думского это раздражало. Все равно как если сам ты пользуешься последним поколением процессоров Intel, а собеседник пытается раскачать старенький Пентиум.

— Мали — высокая шатенка. Очень симпатичная и всегда улыбается. Еще она блюз поет в местном баре. А Кара, — тут Лиза сделала заминку и окинула собеседника оценивающим взглядом. — ты её сразу заметишь… Все парни её сразу замечают.

Алекс не стал говорить, что такое описание поискам мало помогало. В конце концов они идут вместе, и если на горизонте появиться кто‑то из упомянутых леди, Стронтон сразу на неё укажет. Ну, во всяком случае Думский на это очень рассчитывал.

Народ в коридорах потихоньку рассасывался. Кто‑то уходил на верхний этаж, остальные разбредались по аудитории. При этом чувствовалась некая отчужденность. Обычно в школе класс, даже если не очень дружит между собой, всегда кучкуется у дверей кабинета. Здесь же классов, как таковых, не заводилось.

У каждого имелось его собственное расписание, так что в быту было разделение не по "классам", а по "предметам". Немного странно для иностранца, но типично для местных.