Роб Макгрегор - Индиана Джонс и Великий потоп

– Только на случай, если я заблуждаюсь, – Инди обернулся, и все воззрились на него, будто на заезжего фокусника. – Есть на Крытом базаре хороший ресторан? – обратился Инди к ближайшему зеваке, мускулистому черноглазому человеку лет под сорок, лицо которого с выдающейся челюстью и орлиным носом украшали широченные усы, переходившие в бакенбарды.

Турок задумался, и на пару секунд воцарилась тишина. Затем кто-то подал реплику, и внезапно все разом загомонили, будто выбор ресторана – предмет серьезного диспута. Наконец, спрошенный взмахом руки велел всем замолчать.

– Меня звать Хасан, – с акцентом сказал он по-английски. – Я провожу вас в очень хороший ресторан на улице Кофеен.

Поначалу Инди удивился: неужели тому больше нечем заняться? – но тут же сообразил, что судить здешних людей по своим западным меркам неразумно.

– Ладно, пошли!

Прокладывая путь по рынку, Хасан поинтересовался, для чего они приехали в Турцию.

– Собираемся взобраться на гору, – небрежно сообщил Инди.

– А зачем это вам? – не унимался Хасан.

– Хотим глянуть на корабль, – усмехнулся Инди.

– Инди! – укоризненно окликнул его Шеннон.

– Что случилось? – вполголоса осведомился Инди.

– Вокруг слишком много глаз и ушей.

Дойдя до ресторана, Инди полез в карман, но Хасан вскинул руки и затряс головой.

– Никакой платы! Вы наши гости.

– Tesekkur ederim, – Инди приподнял шляпу.

В обеденном зале свободных мест не нашлось, поэтому они сели за столик на открытом воздухе.

– Отличный мужик этот Хасан.

– Не возьму в толк, – Шеннон пригладил пятерней свои медные волосы.

– Чего?

– Куда он метит. Не верю я ему.

– Почему это?

– Взгляд у него недобрый.

– Джек, кончай! Просто ты еще не привык к туркам.

Шеннон обвел взглядом скопление лавок окрест и запруженную народом улицу.

– Нет, ты пойми меня правильно: мне здесь нравится. Базарная круговерть мне по нутру. Но подозрительного типа я распознаю с первого взгляда.

ГЛАВА 12. АЙЯ-СОФИЯ

По рекомендации официанта оба заказали себе cerkes kebabi circassian – блюдо из залитой острым соусом смеси гороха, ягнятины, картошки, баклажан, помидор и перца. В качестве дополнения к нему официант принес пилав, фасоль и хлеб.

Заметив залегшую меж бровей Шеннона морщину, Инди поинтересовался, чем ему это блюдо не по вкусу.

– Да нет, все вкусно. Очень вкусно. Я просто ломаю голову, с чего это вдруг они решили переименовать Константинополь. В том смысле, что если б переименовали Чикаго, народ бы просто чокнулся.

– Stin poli, – ответил Инди, будто это все прояснило.

– Что это значит?

– По-турецки это означает «в городе». Это словосочетание было здесь настолько распространено, что люди просто перестали звать город Константинополем, а когда Османская империя после войны прекратила свое существование, stin poli стало Стамбулом.

– А почему империя прекратила существование?

– Почему угасают империи? Константинополь на протяжении многих веков был средоточием власти и могущества – сперва под византийским, а потом под Османским правлением.

– И чем же объясняется это могущество?

Обмакнув хлеб в соус, Инди откусил кусочек.

– Главным образом, тем, – прожевав, продолжал он, – что он расположен на перекрестье сухопутных и морских маршрутов между Востоком на Западом.

– Значит, здешний край купался в роскоши.

– Ага, только султаны выдаивали богатство провинций досуха, чтобы платить за свои дворцы и крепости, мечети и прочие излишества.

– А что сейчас? По-моему, тут царит неразбериха.

– Так и есть. Мустафа Кемаль направляет страну на новые рельсы. Последние султаны были изгнаны вместе с Османской империей пять лет назад. Теперь здесь имеется конституция. Полигамия упразднена. Больше никто не обязан носить фески, а вместо арабского алфавита вводится латинский.

– А чем им фески не угодили? Они мне как-то импонировали.

– Они напоминают о султанах, гаремах и отсталости Османской империи.

– Если шляпу у кого-то отобрать, то недолго и по шее схлопотать, – заметил Шеннон.

– Тут ты, наверно, прав, – рассмеялся Инди.

– А ты хоть что-нибудь хоть когда-нибудь забываешь? – откинувшись на спинку стула, Шеннон скрестил руки на груди.

– В каком смысле?

– Ты всегда извлекаешь на свет факты, – Шеннон изобразил жест фокусника, вынимающего кролика из пустого цилиндра, – будто они лежат у тебя на подхвате.

– Это придает мне интеллигентности, – развел руками Инди. – Таково требование профессии. Во всяком случае, хотя бы изредка.

– Дьявол, да я до вчерашнего дня и понятия не имел, что Стамбул был Константинополем и Византией.

– На самом деле лишь часть Турции была византийскими владениями, зато вся она входила в Римскую империю.

– Вот об этом я и говорю!

Когда друзья кончили есть, зрители успели утратить к ним интерес, так что сопровождавший их по Крытому базару эскорт рассеялся. Они пересекли площадь Султанахмет, украшенную бассейнами, фонтанами и цветочными клумбами, направляясь к византийскому собору, нареченному Айя-София, что означает храм Святой Софии.

– Хочешь осмотреть храм? – предложил Инди.

– А чего в нем особенного?

– Да ты сам погляди! Он должен был стать самым внушительным из когда-либо выстроенных храмов. В шестом столетии ни одно здание во всем мире не могло с ним сравниться. Византийцы утверждали, что его поддерживает золотая цепь, спущенная с небес.

– Не люблю я осматривать старые церкви. Это лишь пустая шелуха. Вместилище духа – не отдельные здания, а весь мир в целом.

– Я же не говорил, что мы идем смотреть на Бога, – пожал плечами Инди.

– Пожалуй, я лучше схожу на телеграф. Может, мне прислали телеграмму. На твою фамилию посмотреть?

– Несомненно. Почему ж нет?

Приехав в Афины, Шеннон послал телеграмму матери, сообщая, что пребывает в добром здравии, и спрашивая, что случилось в Чикаго после его отъезда.

Инди никаких телеграмм не ждал – вот разве что Маркус Броуди решит выслать депешу. Направляясь ко входу в собор, Инди думал о последнем разговоре с Маркусом в Нью-Йорке. Сначала Инди изложил перипетии своей преподавательской карьеры, затем сообщил об экспедиции, членом которой собирается стать. Но на сей раз Броуди, обычно с готовностью принимающий необычное, изумил его, посчитав, что Инди с отчаяния впутался в сомнительное предприятие, и предложив поработать в музее.

– Ты проверял документы этого доктора Заболоцкого? – осведомился Маркус.

– Вообще-то, нет. Мне известно, что он много лет экономил, откладывая деньги на экспедицию. Он весьма набожен и настроен против большевиков. Считает, что доказательство существования Ковчега поможет свалить революционное правительство.