Мария Теплинская - Короткая ночь

— Ну уж нет! — вырвалась вперед Леся. Волосы ее развевал ветер, щеки пылали огнем, огромные, глухой черноты зрачки смотрели жутко. — Тут уж я костьми лягу, а за него не пойду!

— Пойдешь, пойдешь, а то куда ж ты денешься! — насмешливо протянул Михал. — Это уж решено да подписано.

— Не пойду… Старики вступятся, не выдадут… — голос ее теперь звенел от подступивших слез.

— Уж старики-то благословят, как должно, давно уж все порешили, а ты и знать ни о чем не знаешь.

Темные глаза девушки отчаянно блуждали вокруг, словно ища опровержения этим страшным словам, — и вдруг наткнулись на застывшее в немой ненависти лицо Хведьки. Подросток был бледен, что суровое полотно, и на его угловатом, некрасивом лице еще ярче обычного выступила мертвенно-рыжая россыпь веснушек. Казалось, он ничего не видел; его широко раскрытые глаза смотрели мимо, но Леся и так уже знала, куда они глядят с такой неизбывной ненавистью: в спокойное и решительное лицо ее друга.

— Лесю, иди ко мне! — услышала девушка негромкий голос Яся. — И не бойся ничего.

— Да я лучше ее удушу, вот прямо сейчас! — вновь озверел Савка. — И тебя с нею вместе! — крикнул он, брызгая слюной, прямо в лицо Янке, который успел загородить собой подругу.

— Да ну? — по-прежнему спокойно отозвался тот. — Попробуй!

Вокруг снова оживленно затолкались.

— Ну, братцы, зараз бой будет!

— Вот это да, молодецкий бой посмотрим!

— Хлопцы, а ну дайте место!

И тут внезапно опомнился Рынька Луцук.

— Да вы тут что — осатанели все? Нашли место бои затевать — прямо под «майским деревом»!

За ним следом опомнились и все остальные: кто-то оттащил Савку, кто-то на всякий случай придержал Яся. Жестокой драке не суждено было развернуться. И хорошо, что вовремя вспомнили: под «майским деревом» не должно быть никаких ссор и свар, а уж тем паче недопустим мордобой. Все должны улыбаться и петь песни.

Савел, в своей ярости позабывший обо всем на свете и в единый миг восстановивший против себя всех своих товарищей, сам потом не мог вспомнить, каким образом оказался за пределами их круга: то ли его вытолкнули, то ли по своей доброй воле решил, что разумнее ему удалиться.

Однако, удалясь на почтительное расстояние, все же не побоялся выкрикнуть последнюю угрозу:

— А с тобой, Аленка, я еще дома поговорю! Узнаешь ты у меня и Янку, и Даньку, шкода!

— Беги, беги, грозный родич! — крикнул ему вслед один из хлопцев, Павел Хмара. Затем он повернулся к незадачливой парочке и весело предложил:

— Ну пойдемте, что ли с нами, а? С нами он не тронет.

— Как, и с Леськой? — усомнился кто-то.

— А что? Нет ведь таких заборон, чтобы и девчата с нами ходили?

— Бабке расскажет, — вздохнула Леся, и лицо ее потемнело.

— Ну так что ж? И мы твоей бабке расскажем, что сынок ее под «майским деревом» затевал! Вот и поглядим тогда, кому из вас больше достанется!

Горюнец промолчал. Он знал, что тревожило его юную подругу. Отнюдь не Савкин выпад мог разгневать суровую Тэклю, и даже не то, что внучка гуляла по селу с бывшим солдатом, а затем попала в молодецкий круг, чего отроду не случалось. Куда тревожнее было то, что за всем этим стояло: знает Тэкля о древнем поверье, что коли пройдут двое молодых в Троицын день вдоль по улице рядышком — значит, и по жизни будут идти они рука об руку…

Да вот только не дадут им об руку по жизни идти. Ой, не дадут, разлучат…

Леся, видимо, тоже ощущала неловкость и беспрестанно оглядывалась, но видела кругом лишь румяные веселые лица и белые зубы в улыбках. Никто, казалось, уже и не помнил о досадной стычке; лишь раза два попалась ей на глаза какая-то нехорошая ухмылка Михала, от которого она поспешно отвернулась. Да еще разок увидела по-прежнему бледного и удрученного Хведьку, избегавшего даже смотреть в ее сторону. Зато рядом с нею шагал ее Ясь, которого она держала под локоть, а рядом шли его товарищи — добрые, верные, готовые защитить от любого недруга…

Возле самой околицы длымские ребятишки играли в «Ящера». В центре сидел белоголовый, вечно серьезный увалень Тарасик, а все прочие водили кругом него хоровод и припевали:

Сидит ЯщерВ золотом кресле,На ореховом кусте,Орешачки лущит.— Женитися хочу!— Возьми себе панну,— Которую хочешь,Которую любишь…

На лицах девочек застыло волнующее ожидание: кого же он выберет?

У девочек застыло на лицах выражение волнующего ожидания: кого же он выберет? А Тарасику, видимо, все едино, кого ни выбрать: какая ближе станет, на ту и укажет.

Помнит, помнит Леся, как сама в детстве играла в эту игру и с каким трепетным волнением ожидала выбора! Как ей всегда хотелось, чтобы «Ящер» указал на нее! Но чаще он выбирал другую, и тогда ее радостное волнение сменялось легким разочарованием. Сколько раз Леся втайне корила себя за излишнее тщеславие: все-то ей казалось, что она одна такая вот нехорошая! Однако Лесино заблуждение рассеялось, когда обиженная Доминика вышла из круга после того, как третий раз подряд «Ящер» выбрал не ее.

И каждая из них, тогдашних девчонок, конечно же, мечтала, что пройдет время, и будет у нее настоящий жених — самый красивый, самый лучший, как мечтают и теперь эти вот малолеточки. Вон как они на нее все уставились, в изумленном восхищении распахнув ресницы; даже ленивый рохля Тарасик — и тот рот разинул, а во рту двух зубов не хватает, новые еще не выросли.

Пусть глядят на нее, пусть любуются, пусть провожают ее глазами — красивую, счастливую, совсем уже взрослую, а рядом с нею — лучшего на селе и на всем белом свете хлопца.

Но тут снова темной тенью мелькнула тревога: ведь Ясь никогда не говорил, что любит ее — отчего же она так в этом уверена? Оттого, что очи его счастьем светятся? Так и у Данилы тоже лицо озарялось, когда смотрел на нее — а чем дело закончилось?

Она бросила на друга всполошенный взгляд, но он смотрел, как и прежде — счастливо и влюбленно, и его рука у нее под локтем была все такой же надежной и теплой.

В перелеске они нагнали девичью стайку с белым конем, на котором царственно восседала Доминика. Первая красавица села лишь небрежно покривила губы, свысока поглядев на счастливую пару; все же прочие сперва малость остолбенели, а затем всей гурьбой ринулись выяснять: что такое затевается, кого женим, кого замуж выдаем?

Через толпу девчат к Лесе протолкалась Ульянка:

— Ты что же это не пришла? — спросила она. — Мы тебя ждали, ждали…

— Да кто ее там ждал, кому она нужна? — послышался резкий, словно крик сойки, Дарунин возглас.