Кэтрин Куртц - Святой Камбер

— Прошу простить, отец настоятель, я услышал, что вы ранены и принес теплой воды и полотенце.

Говорил личный слуга Элистера Келлена Йоханнес, мирянин в Ордене святого Михаила, совсем недавно принятый к Келлену. По счастью, он не Дерини, и это тоже было на руку Камберу и Райсу. Соблюдая осторожность, они могли избежать разоблачения, впереди встречи с людьми, очень близко знавшими викария, но успех всего предприятия Камбера тем не менее в значительной степени зависел от первой встречи с его теперешним слугой.

— Ты появился как раз вовремя. — Райс знаком подозвал Йоханнеса. — Отец настоятель утверждал, что его раны не опасны, но я хотел убедиться в этом. Кажется, наши представления о тяжести ранений не совсем совпадают. Подай воду сюда. — Он махнул стражнику, заглядывавшему в палатку. — Благодарю, сэр Верен. Все в порядке.

Когда полотнище снова опустилось за рыцарем, Райс принял от Йоханнеса посудину с водой и поставил на ковер, попросив лакея встать за спиной хозяина и поддерживать его. Настоятель сделался мертвенно-бледен, и Райс подивился способности Камбера так быстро освоиться в сложной роли.

Он принялся очищать раны и открыл мозг для контакта, о котором встревоженный Йоханнес даже не заподозрит.

Я последую туда, куда поведешь ты, — подумал он, взглянув на полуприкрытые глаза Камбера. — Лучше всего притвориться истощенным болью от ран и пережитым потрясением. Это вполне естественно, а тебе даст повод не показываться на люди, пока ты не подготовишься как следует.

Камбер мысленно ответил:

— Я думал об этом, сынок. Сейчас мы достаточно убедительно исцелим эти раны, чтобы наш славный Йоханнес отдохнул от переживаний за жизнь своего несчастного хозяина. Клади руку на большую рану в боку, я скрываю ее.

Райс выполнил просьбу. Целителю было очень непривычно, рана под рукой затягивалась безо всяких усилий с его стороны, Камбер тоже оценил странность ситуации, понимая в то же время разницу между подлинным исцелением и этим балаганом. Он мысленно попросил Райса перенести руку к меньшей ране. Первая уже сморщилась в узкую влажную полосу — полное исцеление, когда Райс так утомлен, казалось бы неестественным.

Камбер откинулся на руки Йоханнеса, будто теряя сознание, и проверил мысли в беззащитном мозге слуги — тот искренне верил происходящему. Исцеление продолжалось, Камбер все более валился на Йоханнеса.

— Он совсем обессилел, — шепнул Райс, вытирая окровавленные руки о полотенце, и отодвинул таз с буревшей водой. — Я хочу, чтобы он заснул. Помоги уложить его в постель.

— Нет, — выговорил Камбер, зашевелившись и едва приподнимая голову. — Я должен увидеть людей. У нас много дел.

— О них позаботятся другие. Вам необходим покой, — объявил Райс и вместе с Йоханнесом повел слабо сопротивляющегося Камбера к кровати.

Для большей убедительности Камбер продолжал упираться, пока Йоханнес полностью его не раздел и не облачил в чистую рубаху из мягкой белой ткани. На все протесты Райс отвечал непреклонно.

— Не надо споров, отец настоятель. Теперь вы должны спать. — Райс положил руку ему на лоб. — Не противьтесь, не втягивайте меня в пустое препирательство. Меня ждут раненые, я растрачиваю без толку силы, необходимые для них.

Бледные глаза закрылись. Казалось, больной уснул. Райс собрался убрать руку со лба, когда в его сознании зазвучал повеселевший голос Камбера:

— Жестоко так обманывать воина! Если бы вместо меня был Элистер, для усмирения потребовалось бы больше сил. А теперь ступай и делай то, что должен. Я обещаю хорошенько отдохнуть.

Выполнить обещание удалось лишь после того, как у верного Йоханнеса не осталось ни одного надуманного повода далее оставаться возле хозяина. Сквозь прикрытые веки Камбер следил за его бестолковыми перемещениями, имитируя глубокое и мерное дыхание спящего всякий раз, когда слуга склонялся над ним. В конце концов Йоханнес потушил все свечи, кроме одной, и удалился. Камбер слышал, как он несколько минут болтал со стражниками, потом голоса стихли, и снаружи доносился лишь обычный шум военного лагеря.

Облегченно вздохнув, Камбер позволил себе расслабиться по-настоящему. Если повезет, его не потревожат до утра.

Он выровнял дыхание, привел мысли в порядок и потянулся всем телом, проверяя свое самочувствие в новой оболочке. Во всем, кроме лица и рук, он не нашел значительных перемен: они с Элистером оба были худощавы и высокорослы, хотя Элистер был, пожалуй, на дюйм повыше. Одним словом, различия если и были, то несущественные и легко объяснимые. Они вполне могли быть приписаны истощению, бремени забот, свалившихся на Келлена после гибели Камбера.

О лице вообще не стоило беспокоиться. При всем желании прежние черты могли быть возвращены только в результате сложных магических манипуляций и немалых усилий. Можно считать, что маска Элистера приросла к нему. Она будет оставаться на месте во сне и даже если он потеряет сознание — маска подвластна только его воле, так что внешность не подведет.

Но вот манеры и привычки… Элистер Келлен был весьма оригинальной личностью и очень общительной. Джебедия и Синхил значились даже не в первых строчках длинного списка близких к викарию персон. Конечно, к Камберу перешло то, что осталось от памяти Келлена, вернее, перейдет, когда появится возможность уединиться. Теперь не время. Пока придется полагаться на свои воспоминания о настоятеле, прислушиваться к интуиции и ссылаться на последствия ранения и горечь потери. Ничего иного не было у Камбера, чтобы стать Келленом не только внешне.

В его нынешнем положении был, пожалуй, один плюс — Элистер Келлен, наиболее консервативный из всех Дерини, никогда публично не пользовался своим могуществом. Если только он не был совершенно другим под кровом Ордена, в чем Камбер сильно сомневался. Кроме того, духовенство, особенно деринийское, стремилось к замкнутой жизни, храня себя от мира, почти как тайну исповеди. Епископство еще более отдалит Элистера от случайных людей. В общем, трудности Камбера кажутся преодолимыми, и даже от Дерини возможно будет утаить истину. Когда память Элистера перейдет к нему, в любых мысленных контактах с собратьями он будет неуязвим.

Камбер задумывался над тем, как авантюрная затея начинает влиять на его собственное я, о переменах в судьбе после посвящения в епископы, и вдруг услышал голоса снаружи. Нахмурившись, — он не ожидал никаких посещений среди ночи — Камбер обратился в слух. Неприятная дрожь пробрала его: это был голос Синхила.

— Я знаю, он ранен и что лорд Райс велел не беспокоить, — твердил король. — Но мне необходимо видеть его. Обещаю, это не займет много времени.