Олаф Бьорн Локнит - Львиный престол

А когда отряд миновал рубежи Пограничья и прибыл в Кюртен, я понял, что бросать киммерийца и его друзей нельзя.

Решено, я еду с ними в Тарантию. Эрхард и без меня справится с управлением страной.

Наши посиделки в странноприимном доме «Немедийский дракон» закончились банально. Мы попросту напились. И напоили моего молодого сородича — Темвика. Он, бедолага, даже ходил на двор, очистить желудок. Обратно Темвик, правда, не дошел, свалившись на крыльце, но я, Конан и Тотлант его подобрали, отнесли в комнату и, закутав пледами, оставили спать.

— Интересные дела, — в сотый раз повторил киммериец, вернувшись за стол. — Эй, Мораддин, ты закусывай, честное слово, а?

— Где моя жена? — уважаемого графа Эрде сейчас тоже следовало бы отвести наверх и уложить рядом с Темвиком. — Конан, что происходит?

— Не знаю! — рявкнул король. — Так, кто здесь самый трезвый? Разумеется, я, потом Тотлант и… Веллан, ты же немного пил? Идем с нами!

— Куда? — простонал я. Выходить на мороз из теплого обеденного зала не хотелось. Что еще задумал неуемный варвар?

— На аквилонскую таможню! — Конан, чуть покачиваясь, встал, набросил куртку, застегнул фибулой плащ и обвел нас решительным, хотя и слегка затуманенным взглядом синих глаз. — Хальк, иди с Мораддином наверх, ложитесь отдыхать. А остальные — за мной! Сейчас выясним, кто здесь король!

Мораддин, как ни странно, подчинился. Поддерживаемый за плечи Хальком, он заковылял к лестнице, изрыгая в бороду неразборчивые проклятия. А мы, закутавшись в меховые одежды, выбрались на улицу, громко хлопнув дверью. Вид был не самый почтенный — два пьяных варвара (Конан и я) и смуглокожий стигиец в черном с золотом плаще. Тотланта тоже изрядно бросало из стороны в сторону, и время от времени он бормотал, обращаясь к аквилонскому королю:

— Давай попробуем обойтись без драки…

И вот перед лихой троицей воздвиглось бревенчатое солидное двухэтажное здание аквилонской таможенной управы. Красно-золотое знамя с поднявшимся на дыбы коронованным львом уныло повисло на безветрии. Возле крыльца отирался пожилой седоусый стражник в темно-зеленой форме инфантерии. Наконечник его копья был ржавым.

— Куда, к кому, по какому вопросу? — безучастно и заучено спросил страж, на что получил такой ответ:

— Прочь с дороги! Перед тобой король!

Варвар выпятил грудь и тщетно попытался принять благородно-величественный вид. От него так сильно разило спиртным, что поморщилась выходившая из дверь бедная дворянка в шубке из кролика и с гербом захолустного баронства, привешенным на бронзовой цепочке.

— Фи! — сказала госпожа и украдкой прошмыгнула мимо.

— Сама ты «фи!» — некуртуазно ответил король. — Видали мы таких!

— Сначала протрезвей, а потом приходи, — посоветовал страж. — Господин начальник занят. Шляются тут всякие…

Через считанные мгновения седоусый полетел в близлежащий сугроб, а его копье Конан переломил о колено. Разумеется, Конан открыл дверь пинком.

Мы безошибочно нашли комнату командира приграничной стражи и таможенной управы, бесцеремонно вломились и Конан без лишних разговоров бросил на стол бумаги. Молодой капитан с красивым, но нагловатым лицом вначале опешил, а затем, не размениваясь на пошлые скандалы, начал разворачивать свитки.

— Тотлант, волшебник, — бормотал он. — Пускай платит пошлину и проезжает на земли нашей великой страны… Этих мы пропустим беспошлинно. Подождите-ка… Та-ак… Шутить изволите, господа? Эй, стража! Ко мне!

Вломились трое молодых солдат и застыли у дверей. Капитан посмотрел на киммерийца, будто на опаснейшего разбойника.

— Ты утверждаешь, — вкрадчиво, но угрожающе начал он, — что являешься королем Аквилонии Конаном Первым?

— Утверждаю! — коротко ответил варвар.

— Замечательно, — ухмыльнулся вояка. — А теперь посмотри на эту бумагу. Получена со спешной фельдъерской почтой два дня назад из самой Тарантии, — он, многозначительно посмотрев на солдат, которые тут же положили ладони на рукояти мечей, протянул Конану внушительный свиток. — Прочтите.

— И прочтем! — фыркнул король. — Великий Митра! Веллан, Тотлант, подойдите и посмотрите!

Мы посмотрели. Честно признаться, у меня челюсть отвисла. Это была копия королевского указа, подписанная самим Конаном, герцогом Просперо и таинственным бароном Гленнором. Датирован он был 25 днем последней осенней луны. Текст указа гласил следующее:

«Для пограничной стражи Аквилонии. Любой человек, пересекающий границу страны под видом „короля Конана Канах“ и, возможно, сопровождаемый месьорами с именами Хальк, сын Зенса, Мораддин, сын Гроина, Тотлант, сын Менхотепа, Веллан, сын Арта, подлежит немедленному задержанию (равно как и его спутники) и препровождению под строжайшей охраной в столицу государства. Задержавшему указанных личностей человеку или служащему королевской приграничной стражи, равно как и армии выдается награда в размере пяти тысяч золотых кесариев и даруется высокий дворянский титул».

Ниже шло подробнейшее описание внешности всех перечисленных, стояли подписи высочайших особ королевства и венчалась бумага красно-золотой большой государственной печатью.

— Вы арестованы, господа, — вежливо, но не без издевки промурлыкал молодой капитан. — Положите оружие на стол рукоятями в мою сторону. Унтер-офицер! Принесите легкие кандалы!

Я сориентировался моментально. Мгновенно протрезвевший Тотлант начал шептать боевое заклинание, а Конан уже был готов вступить в драку. Я выступил вперед, загородив спиной стигийца и короля, со всей присущей мне куртуазностью поклонился и сказал:

— Капитан, должен тебя разочаровать. Поселение Кюртен находится на территории Немедии и указы аквилонского короля здесь недействительны. Если вы попытаетесь задержать нас, то сопровождающий нас Мораддин, граф Эрде, начальник Вертрауэна — отделения личной канцелярии короля Нимеда, примет необходимые меры…

— Стоять, — непреклонным голосом произнес капитан. — Территория Немедии — за пределами этого дома. Пока вы стоите здесь — вы в Аквилонии!

И в этот момент в таможенника ударила струя холодного синего пламени, сорвавшегося с пальцев Тотланта, а Конан обрушил удар своего тяжелого меча на закрытый многочисленными бумагами стол.

Я, призвав на помощь третью ипостась оборотня и желая напугать солдат, изменил внешность, превратившись в жуткое двуногое клыкастое чудовище.

Я знал, что мы так или иначе прорвемся на улицу. Но откуда я мог предполагать, что противники завопят дурными голосами и вместо того, чтобы вступить в бой, позорно сбегут? Оборотней они, понимаешь, не видели…