Веда Корнилова - Берег холодных ветров

- Я вас все больше и больше ненавижу... - в эти слова Айлин вложила все, что в тот момент накипело у нее на душе.

- Ты даже не знаешь, что такое настоящая ненависть! - прошипела Шайхула. Бывшая свекровь уже не улыбалась, и смотрела тяжелым взглядом на молодую женщину. - Ничего, у тебя еще все впереди. Скоро ты это поймешь, и оценишь должным образом.

- Знаете, госпожа Шайхула, после таких слов я очень хочу запустить этой красивой вазой в вашу голову! - негромко сказала Айлин. - У меня складывается впечатление, что именно этого вы и добиваетесь. И, что самое интересное, подобное событие вот-вот произойдет...

- Ты, нищебродка, смеешь предъявлять мне какие-то требования!.. - Шайхула только что руки в кулаки не сжала. - Неужели ты всерьез рассчитывала на то, что ради тебя я расстанусь хоть с чем-то из наших семейных сокровищ, которые должны создавать славу нашей семьи?!

- А почему бы нет? Между прочим, вы уже отдали Фресии что-то из тех самых ценностей, о которых столько печетесь.

- Иногда лучше пожертвовать малым, чтоб выиграть битву. Кроме того, бесплатно в этом мире ничего не делается... - и тут Шайхула споткнулась на полуслове, осознав, что в пылу полемики потеряла над собой контроль и невольно озвучила то, о чем следовало молчать. По сути, она только что призналась в том, что, и верно, заплатила за проведение темного обряда. Недаром бывшая свекровь так испугалась - вон, даже красные пятна пошли по лицу.

- Госпожа Шайхула, я просто даю вам возможность исправить то, что вы совершили под влиянием обиды... - продолжала Айлин. - Возможно, вас в тот момент захлестнули эмоции, и вы просто не сдержались, а потом уже было поздно что-то изменить. Каждый из нас может совершить поступок, за который позже ему бывает мучительно стыдно, да и на душу ложится грех, который придется долго отмаливать.

- Не смеши меня! - скрипнула зубами бывшая свекровь. - Советую запомнить: уж если я кого-то люблю - то всей душой, а если кого-то ненавижу, то не менее сильно. Неужели ты всерьез рассчитывала, что ради тебя и твоего паршивца я начну отдавать богатства нашей семьи? Если это так, то ты еще глупей, чем я думала. Без сомнений, тебе лежит прямая дорога в больницу для тех, кто слаб рассудком.

- Да, судя по тому, что я услышала, умолять и уговаривать вас бесполезно... - Айлин понимала, что ее терпение на исходе. - Тогда должна вам сказать, что, еще идя сюда, я понимала, что без достаточных на то причин вы можете не пойти навстречу моим требованиям, и потому приняла кое-какие меры. Я написала пару писем, и в том случае, если я не вернусь домой, одно из них окажется в городской управе, а другое... Ну, и оно уйдет по нужному адресу.

Вообще-то, если честно, то Айлин не писала никаких писем - просто было не до того, да и такая мысль ей даже не приходила в голову. Хм, пожалуй, сегодня вечером следует взяться за перо и бумагу...

- Нищенка, ты что, пугать меня вздумала? - теперь в голосе Шайхулы появились по-настоящему угрожающие нотки. - И это вместо благодарности за то, что тебя подняли из грязи, позволили жить в этом доме, одевали, обували, кормили, поили? Впрочем, от некоторых наглых особ признательности все одно не дождешься... В общем, надо заканчивать наш беспредметный разговор, а тебе, дорогуша, не помешает запомнить одну истину: в этом мире все идет так, как угодно Богам, так что не вздумай роптать!

- В нашем случае виноваты не Боги, а именно вы! Госпожа Шайхула, неужели вы думаете, что я буду покорно нести то ярмо, что на меня надели по вашему приказу?

- Заткнись! - теперь уже и Шайхула не считала нужным сдерживаться. - Мое терпение на исходе, тем более что ты его и так слишком долго испытывала! Ох, надо мне было раньше вмешаться в вашу так называемую семейную жизнь, много раньше! Из моего сына ты сделала даже не подкаблучника, а половую тряпку, вертела им, как хотела! Он на тебя смотрел взглядом преданной собаки, мог бы - хвостом завилял! Думаешь, мне нравилось смотреть на все это? Я - мать, и мне лучше знать, что нужно моему сыну, какая у него должна быть жена, и какие дети! Между прочим, все это у него вскоре будет! Если Тариан в свое время совершил ошибку, женившись на тебе, то мой долг, как его матери, исправить эту оплошность, что я и сделала, не считаясь с расходами и трудностями...

Непонятно, чем бы закончилась эта перепалка, но дверь без стука отворилась, и в комнату даже не вошел, а почти что вбежал Тариан. Как видно, он уже знал о том, что бывшая жена разговаривает с его матерью - наверняка управляющий рассказал, и сейчас новоиспеченный жених явно был намерен выставить Айлин за порог.

- Мама, тебя уже давно спрашивают гости... А это что еще такое? - Тариан шагнул к бывшей супруге и почти вырвал хрустальную вазу из ее рук. Было заметно, что увиденное его здорово разозлило. Вообще-то его можно понять: мало того, что непонятно по какой надобности тут оказалась бывшая женушка, так она еще и осмелилась взять в руки любимую вазу матери, а в этом доме всем и каждому известно, насколько трепетно Шайхула относится к подарку ныне покойного мужа. - Ты, ты... Кто тебе дозволил дотрагиваться до этой вещи?!

Айлин смотрела на Тариана, и поняла, что он, и верно, очень рассердился, увидев ее. Вон, у бывшего мужа жилка на виске задергалась, и глаза чуть прищурились, что всегда служило безошибочным признаком того, что супруг всерьез разгневан. Больше того: взгляд, искоса брошенный им на Айлин, ясно дал понять молодой женщине, что от прежних трепетных чувств Тариана не осталось ровным счетом ничего. Да, Касиди права: сейчас бывший муж ее ненавидит.

Пусть так, но, непонятно почему, Айлин пришли на память те недавние времена, когда их с Тарианом семейная жизнь была радостной и счастливой. Прекрасно понимая, что сейчас этого делать ни в коем случае не стоит, молодая женщина все же невольно потянулась к мужу, мысленно называя его по имени - все же за годы совместной жизни они с супругом словно стали единым целым, совсем как те древние люди, о которых говорила знахарка. Кому-то подобное может показаться странным или невероятным, но ранее подобного мысленного призыва было вполне достаточно - Тариан словно слышал ее, и всегда откликался. Даже во время их крайне редких размолвок подобного зова хватало для того, чтоб короткая ссора затихала, не успев разгореться. Впрочем, Айлин всегда первой шла на примирение - ей была ненавистна одна только мысль о том, что их счастье может что-то омрачить.

Вот и сейчас молодая женщина мысленно стала звать мужа в смутной и наивной надежде на то, что все еще может измениться, стать таким, как было совсем недавно. Кто бы и что ни говорил, но Айлин его все еще любит, несмотря ни на что. Он стоит рядом, такой родной, знакомый до последней черточки...