Екатерина Сухова - Обрести крылья(СИ)

На мой вопрос, чем же болеет целый месяц моя сестра, Юля как-то виновато пожала плечами и сказала:

- Кажется, у нее больное сердце.

Я взяла номер телефона Полины, узнала в какой она лежит больнице и попрощалась с пухленькой блондинкой.

К моему великому разочарованию сегодня я уже никак не успевала в больницу к сестре. Больничный городок находился на другом конце города, уже начался час пик, и пока бы я смогла добраться до него, часы посещений уже закончатся.

Переночевав у Сергея, я уже к десяти утра была в больнице. Стандартный унылый холл с привинченными скамейками вдоль стен заставил меня передернуться. За стеклянной перегородкой сновал персонал в белых халатах, и неспешно прогуливались пациенты в халатах, как буд-то отмеченные печатью "болезнь": небрежно причесанные волосы, заросшая щетина, мятая одежда и унылое выражение лиц.

Я изучила списки пациентов и с бьющимся сердцем три раза перечитала запись "Орлова Полина Владимировна палата ? 43, t 36.8, сост. удовлетв".

Я огляделась, дежурного не было, коридор опустел, и решила прошмыгнуть без регистрации. Чтобы никому не попасться лишний раз, я пошла по лестнице. На четвертом этаже было пусто. Я остановилась, прикидывая в какой стороне нужная мне палата, и в это время раскрылись двери лифта, и прямо мне навстречу вышел высокий широкоплечий парень с шикарным букетом цветов. Одного взгляда было достаточно, что бы понять, что на нем очень дорогая одежда, на шее небрежно переплелись три внушительные золотые цепочки, и на пальце руки с букетом массивная печатка.

Упакованный субъект, не раздумывая, шагнул ко мне и с масляной улыбочкой проговорил:

- Что ж, доктор прав, Полина, выглядишь гораздо лучше.

Я невольно заулыбалась, поняв, что меня опять спутали с сестрой, по-видимому, мы действительно были очень похожи. И только я раскрыла рот, чтобы объяснить ситуацию, как тут же захлопнула его.

Мужик взял меня за подбородок и, усмехнувшись, заметил:

- М-м-м... Так гораздо, гораздо лучше. Надоело быть букой, и правильно. Пойми, смирившись, ты выиграешь намного больше. Альберт Николаевич любит покладистых девушек. Сумеешь ему понравиться, и он оставит тебя себе на некоторое время. А потом... - он сделал паузу и медленно провел большим пальцем по моим губам, - Потом тебя заберу я. Если же не понравишься хозяину, то сразу отправишься в бордель. А такое б/у мне не нужно. Впрочем, я и в борделе пару раз тебя навещу.

Сказать, что я была в шоке, ничего не сказать. Я просто потеряла дар речи. А это самоуверенное чудовище сунул свой букет мне в руки и деловито закончил:

- Завтра в двенадцать за тобой заедет Александр. Тебя ждет салон красоты и незабываемое свидание. Альберт Николаевич и так слишком долго ждал, если бы не твое сердечко... Но хозяин привык заботиться о своей собственности, а ты, поверь, не дешево обошлась на аукционе. Пришло время ему получать дивиденды от своих вложений, - его губы скривились в жестокой усмешке.

С этими словами он развернулся и исчез в недрах больничного лифта.

Я еще некоторое время тупо стояла, пытаясь осознать, что это было такое, и до меня словно в замедленном кино доходило, что моя сестричка в беде, в настоящей ужасной беде.

Вдруг осознав это, я ринулась в сорок третью палату. Тихонько приоткрыв дверь, я негромко постучала. Моя дорогая несчастная сестренка стояла у окна, прислонившись к стеклу лбом. На мой стук она вздрогнула и порывисто обернулась, явно не ожидая увидеть ничего хорошего. Выражение тоскливой обреченности на ее лице медленно сменилось сначала от изумления и недоверия до несмелой радости. Похоже, в первый раз за долгое время ее бледное лицо тронула улыбка:

- Как... как такое может быть?

И я, отшвырнув проклятый букет, бросилась вперед и обняла худенькую фигурку:

- Полина, я твоя сестра-близняшка. Меня зовут Стэфа. Я нашла тебя, сестренка, нашла.

И мы обе заплакали. Ее плечи буквально сотрясались от рыданий. Наконец, она немного успокоилась, отстранилась от меня, покосилась на букет на полу и сказала:

- Стэфа, сестра. Боже мой! Слишком поздно, но я рада, что ты нашла меня, хотя не понимаю как такое возможно. Сюда может кое-кто прийти, тебе лучше уйти, - она замолчала и бессильно уронила руки.

- Если ты про того упакованного козла с букетом, то сегодня он уже не появится.

У Полины в страхе расширились глаза, и она снова посмотрела на букет так, как буд-то он был мерзким опасным существом, которое может накинуться и укусить. Я поспешила объяснить:

- Мы столкнулись в коридоре. Он принял меня за тебя. Я не стала сильно разубеждать его и он наговорил мне... В общем, достаточно, что бы я поняла, что завтра до двенадцати тебя здесь быть не должно. А должна ты быть со мной подальше отсюда и в безопасности.

- В двенадцать значит, - безжизненным голосом повторила моя сестренка, - Стэфа, боюсь, ты не понимаешь. Это очень страшные всемогущие люди. Для меня нет безопасных мест в этом городе, да и в этой области тоже. А если узнают про тебя, то и тебе проблем не избежать. Уходи скорей. Мне будет легче, теперь я знаю, будет кому помолиться за меня.

Я взяла Полину за плечи и ощутимо потрясла:

- Ты не представляешь, откуда я вернулась, чтобы найти тебя. Я тебя не брошу и вытащу отсюда. У нас есть с тобой родня. Наши родители умерли, - при этих словах девушка вздрогнула, - Но есть две удивительные бабушки, два потрясающих деда, замечательная тетушка, сестра отца, но наша с тобой ровесница, которая недавно вышла замуж. Всю эту родню я обрела совсем недавно, после того, как попала в аварию, и от них узнала о твоем существовании. И самое главное, что живут они далеко, очень далеко от России, где не достанет ни один вот такой козел.

Пока я говорила, в глазах у моей сестренки появился проблеск надежды, но в конце она снова опустила голову и глухо произнесла:

- Далеко от России? Но ведь туда нужно как-то добраться. А ведь все мои документы у них. Куда я сунусь? Пока сделаю новые, меня уже десять раз поймают.

- Полина, - твердо сказала я, - Верь мне. Сейчас, нужно придумать, как выбраться из больницы, чтобы подольше не хватились. Потом мы отправимся к моим приемным родителям. И, думаю, завтра-послезавтра, исчезнем из этого города.

И Полина поверила, может что-то такое в моих словах заставило ее поверить. Она распрямила спину, вскинула голову, сверкнув зелеными глазами. И только в эту минуту я действительно как буд-то увидела свое отражение. Она тоже что-то такое почувствовала, потому что на этот раз мы вместе засмеялись.

Мы проговорили два часа. Когда заходил доктор на обход, я спряталась в туалете, слушая этого прикормыша всевластных бандитов, я поняла, что от него помощи и сочувствия ждать нечего: