Сергей Радин - Лёхин с Шишиком на плече

Между тем Лехин свалил недовольно хрюкнувшего Федьку на коврик и осведомился в воздух:

— И что дальше?

— Привел к себе — похмеляй! — обрадовался Федька, выделив для себя главное на сейчас, и сделал решительную попытку встать. К его счастью, ноги почти не держали, а то у Лехина немедленно зачесались кулаки одним ударом вырубить на время соседа. Где уж тому знать, что он невольно ограничил свободу своего "гостеприимного" хозяина.

В железную дверь громыхнули так, что зазвенело по всему подъезду. Сосед откликнулся на грохот витиеватей фразой, в которой если и были здоровые, нормальные слова, то заплетающийся язык превратил их в нечто неудобоваримое.

— В комнату его, — предложил Елисей, — здесь мешать будет. Позовем Прокла. Пусть возится со своим хозяином.

В дверь опять загрохотали — теперь уже чаще, отчего Федька жалобно и болезненно скривился и обнял голову ладонями со вздувшимися жилами. Лехин со вздохом подхватил его под мышки и втащил в зал: времени поднять Федьку не было, и виски у самого начинали ныть от безостановочного грохота. Домовые приплясывали на диване — "давай, мол, сюда, хозяин!" На диван Лехин уложил соседа скрепя сердце. Вещь-то куплена недавно, не дай Бог, Федька попортит. Уловив его сомнения, Елисей кивнул на потолок.

— Ничего, сейчас Шишики Прокла приведут да усыпят соседа. Они на это мастера. Ты только Джучи сюда не пускай. У кота ведь свои соображения, кому тут можно сидеть…

В прихожей Лехин сморщился и обратился к привидениям:

— Сделайте же что-нибудь! Вы же умеете на время входить в человека! Образумьте их, уведите куда подальше! И вообще… Кто это? Почему они так на Федьку взъелись?

— Федька-то им только по дороге попался бы… Как говорится, заодно уж. Шли-то они к тебе, Алексей Григорьич.

— Зачем?!

— За кем нынче ночью охотился, те и послали, — хмуро объяснил Дормидонт Силыч. — И войти мы в них не можем, а если б и могли — не захотели бы. Отравлены они, Алексей Григорьич, ядом страшным. Не простым, что на тело действует. Душа у них отравлена. Думаешь, не попробовали войти? Еле ноги унесли. Эти, отравленные, они ведь до нетронутых душ страшно охочие. Войти-то легко, да только слопают…

Он запнулся, и Лехин договорил про себя: "За милую душу".

— Хорошо. Ладно. Суммируем. Этих двоих отравили специально, чтобы послать ко мне. Вопроса "зачем" я уже не задаю. Поскольку они отравленные, внедриться в них вы не можете. Что делать мне?

— Убить, конечно, — удивленно сказал Касьянушка, а домовые закивали.

— Вы что — с ума сошли?! Среди бела дня убивать людей?!

— Не нравится среди бела дня — дождись ночи! — рассердился Елисей. — Двери у нас крепкие, переждать времечко нетрудно. Только ведь у нас соседи есть, они ждать не станут. Выйдут хулиганов отругать, что будет?

Никодим вдруг медленно осел на месте.

— О-ой… Хозяйка моя обещалась к обеду из магазинов вернуться… О-ой…

Оглушенный Лехин смотрел на призраков, на домовых, на Джучи, который нервными кругами ходил по комнате.

— Может, соседи решат, кто-то где-то молотком орудует?

— До ночи-то? В коридоре-то? Неужто бы сам не вышел полюбопытствовать?

— Да не могу я убить человека!

— А чего его не убить! — завопил в ответ Касьянушка.

— Касьян, ты же светлый! Как ты можешь так легко решать?! Человеческая жизнь, Касьян! Убить человека, Касьян! Понимаешь?!

Привидение вдруг хлопнуло себя по лбу. Одновременно с этим невесомо-неслышным, а лишь видимым хлопком вновь грохнули в дверь, и Касьянушка нервно вздрогнул и обернулся к "собратьям".

— Ребятушки, а ведь ему еще ничегошеньки и не сказали! Алексей Григорьич, ничего тут сложного нет! Мертвеца-то тебе, чать, нетрудно поубивать?

"Вать! Вать! Вать!" — забухали в дверь.

— Еще раз! Коротко и ясно! — процедил сквозь зубы Лехин.

— Алексей Григорьич! — отрапортовал безымянный агент. — Предположительно, молодые люди залезли в логово пожирателей душ, где их убили и отравили мистическим ядом, запирающим душу в мертвом теле. После чего дали приказ уничтожить вас и пустили по вашему следу.

— След? Но я же в транспорте ездил, в троллейбусе!

— Мы не говорим о следах-запахах. Есть качественно иной след, который каждый человек оставляет в пространстве. Если его найти и разобрать до мельчайших составляющих, об этом человеке можно узнать столько, сколько ни одна папка документов не расскажет.

— Хватит, понял! Они зомби. Что делать-то с ними? Точнее, что можно сделать с ними, кроме как еще раз убить?

— Можно, конечно, связать, раз вам так не хочется им головы рубить.

— О Господи! А дальше?

— Святую воду им в рты лить.

— Да где ж я ее возьму?!

— У бабки Петровны есть, — вмешался бледный Никодим. — Она на Илью Пророка службу выстояла да водички в бутылки из-под минералки набрала. Алексей Григорьич! Побыстрее, пожалуйста!

Лехин зарычал по-настоящему — вроде, выругаться захотел, да слов для ситуации не нашел. Итак, связать. Значит — драка. Значит — против двоих. Ведь привидения будут вынуждены уйти, и домовые тоже, не говоря уж о Шишиках. Так, с чего начать? Джучи — на кухню, закрыть, чтобы не высовывался. Душа спокойнее. Дальше…

— Елисей, тащи веревки. Потом поможешь Никодиму святую воду дотащить. Кстати, какое действие у святой воды, если ею поить этих?

— Душу из мертвого тела высвобождает, — мигом ответил Касьянушка и хотел было еще что-то добавить, но его с двух сторон подхватили Дормидонт Силыч и безымянный агент и упорхнули с добычей сквозь стену.

"Душу освобождает — это хорошо!" — облегченно решил Лехин, не обратив внимания на "мертвое тело". Знал бы он, о чем желал договорить Касьянушка…

Вскоре мотки бельевой веревки и крепкого бумажного шнура лежали в двух углах и висели почти на всех дверных ручках. От меча Лехин избавился заблаговременно, спрятав его на антресолях в спальне. От греха подальше. Мало ли что случится — Лехин ни в коем случае рубить головы не собирался.

Второе преображение маленькой прихожей в поле военных действий напомнило ему о гардинке. Он даже усмехнулся, вспомнив, что собирался выбросить ее. Такое оружие — и выбрасывать?!

Ну, кажется, все.

— Идите, — сказал он домовым. — Открываю дверь.

Бородатики мелким шажком добежали до стены и сгинули в ней.

Едва Лехин открыл первую дверь, как стало понятно, что "эти двое" пытаются высадить железную дверь с разбегу. Его даже удивило, почему они не соображают: железная-то открывается не вовнутрь — и это видно сразу, по тому, что она прикрывает часть стены. Каким же надо быть идиотом, чтоб ломиться в такую дверь!..