Алина Багазова - Ведьма

– Ну это ты зря, – с улыбкой возразил Серафим, – Матвей очень интересный собеседник…

Вася пожала плечами.

– По-моему, у нее к нему не только собеседный интерес прорезался, – хихикнула она.

– С этим спорить не буду, – загадочно улыбнулся Фима.

– Но ведь он ее старше как минимум в два раза! – удивилась Вася. – Светюнчик точно втюрилась…

– И дай им бог! – вдруг категорично закрыл тему Серафим и посмотрел на меня. – Алюш, я очень рад тебя видеть, мы уже начали волноваться…

Я колебалась – рассказывать ли им, что произошло, что вообще со мной происходит время от времени? Но неожиданно вдруг почувствовала, что им можно доверять. Оглядевшись по сторонам, я не нашла никаких помех для разговора и тихо начала рассказ…

Я рассказала все, что знала сама, что пережила с самого момента появления у меня кольца. Ребята слушали не перебивая. Вася – с широко раскрытыми глазами, Серафим – глубоко задумавшись. Когда я наконец закончила, обеденный перерыв подходил к концу, а мы так ничего и не поели. Все пребывали в состоянии взволнованности. Наконец Фима сказал:

– И представить себе не мог существования чего-то подобного.

– Не веришь? – спросила я грустно.

– Верю, – кивнул он, – чувствую, что все рассказанное правда, однако все гораздо больше и полнее. И что-то мне подсказывает, что ты еще столкнешься с этим.

– Что ты имеешь в виду? – испугалась я.

– Я не знаю, не могу пока объяснить своих ощущений, – Серафим почесал щеку, – как тогда, когда я почувствовал твое отсутствие. Но ощущения есть, и столько!…

– Ребята, неужели это правда? – Вася пребывала в шоке.

– Суровая правда жизни для меня. – Я в первый раз отхлебнула остывший кофе и посмотрела на Светку. Она разрумянилась, оживленно болтая с профессором, позабыв о нас.

– И что же делать? – расстроилась Василиса.

– А что с этим можно поделать? – пожала я плечами. – Если бы я знала…

– Для тебя это слишком тяжело? – спросил Фима.

– Иногда становится очень тяжело, не с кем поговорить, никому ведь не расскажешь.

– Теперь ты можешь поговорить с нами, – серьезно проговорил он, – теперь, я думаю, будет легче, мы всегда сможем помочь тебе. Хотя бы просто выслушать…

– Спасибо, – едва не прослезилась я, – а то так тяжко на душе… Даже собственному мужу не могу рассказать.

– Почему? – Вася взволнованно схватила меня за руку. – Может, попробуешь?

– Он не поверит, – усмехнулась я, – он скептически относится к таким вещам.

– Или ты не пробовала? – пытливо взглянул на меня Серафим.

– Я говорила с ним о ведьмах… – расплывчато ответила я, махнув рукой, – но…

Мы помолчали.

– А может быть, мне просто не хочется, чтоб он знал, – вдруг поняла я, – хочется возвращаться домой и забывать о случившемся – хотя бы на некоторое время. Да и кто знает, что произойдет между нами, если даже он мне поверит… Не отдалит ли это нас? Эти мои исчезновения…

– Что ж, тебе виднее, – с сомнением произнес Фима.

– Нам пора возвращаться, – вспомнила я, – время вышло…

– Мы могли бы встретиться вне работы, кажется, мне есть что сказать еще, – о чем-то раздумывал Серафим.

Я кивнула.

– Пойдем вместе после работы, ага? – предложила Вася.

– Так и сделаем, – кивнули мы с Фимой одновременно.

А потом вытащили Светку из теплой компании и поволокли на рабочее место.

По окончании рабочего дня Светка, залившись румянцем, сообщила нам, что с нами вместе домой не пойдет, она обещала Матвею Егоровичу помочь с разбором огромной кипы литературы, пересланной ему из архива института, где он работал. И тут же унеслась, пока мы не начали над ней подшучивать. Вася хитро глянула ей вслед и пообещала, что завтра все подробненько расспросит об этом романтическом свидании среди груды книг и журналов.

А мы отправились за Серафимом.

Софья Яковлевна с непроницаемым лицом восседала на своем обычном месте, в приемной. Вася съежилась и спряталась за моей спиной.

– Докладывать не надо, мы сами войдем, – нагло сказала я. Бабка сидела, как каменная, только злобно поджала губы.

Оказавшись в кабинете своего милого, Василиса поежилась, кинув взгляд в сторону приемной.

– Фим, как ты можешь с ней работать? Меня просто дрожь берет…

– Ты мой нежный маленький цветочек! – Фима нежно обнял подругу. – Когда я бываю не в духе, я тоже не подарок.

– Ну-у! Быть не в духе временно и быть злобным по жизни – не одно и то же…

– Она просто преследует свои интересы, – усмехнулся Серафим, – не бойся, детка, она тебя не тронет.

Я молча ухмыльнулась.

Мы шли по проспекту. Не по-весеннему пасмурное небо нависало над нами. Пронзительный ветер налетал порывами, обжигал и тут же отступал. Я закуталась в куртку. Вася рассказывала Серафиму смешные моменты нашего сегодняшнего рабочего дня, он хохотал. Оба раскраснелись, и, судя по всему, им совсем не было холодно.

Неожиданно я услышала шелест над головой. Подняла глаза. Небо рассекала огромная стая птиц. Шелест крыльев буквально оглушил меня. Исчезли все посторонние звуки, меня окружил этот шелест. Я не могла оторвать от них глаз и вдруг, в одну секунду, почувствовала, будто бы вокруг меня возникло что-то, словно меня отгородили от чего-то, от всего мира, ощущение, словно я изолирована и недоступна для других и в то же время они недоступны для меня. Такое ощущение, что стоишь на краю огромной скалы, над всем миром… а в нем никого нет! Точнее, есть, но ты не видишь их, а они – тебя и вам не встретиться больше никогда… Словно вы в разных измерениях. Такое вот вселенское одиночество и отчаяние. Голова закружилась, и меня кинуло в озноб. Я споткнулась. Чья-то рука крепко ухватила меня за рукав.

– Аля, что с тобой? – услышала я откуда-то издалека, словно из-под воды.

И тут наваждение сгинуло. Я открыла глаза (оказывается, они у меня были закрыты?) и увидела прямо перед собой перепуганное лицо Василисы. Я не успела ответить, как Серафим мягко отодвинул ее и помог мне добраться до ближайшей скамейки. Сам сел рядом, Вася тихонечко присела с другой стороны.

– Что-то произошло? – с тревогой спросил Фима.

– Да… Голова закружилась… И еще птицы над головой, шелест крыльев… – Я потерла виски.

Серафим, по обыкновению, задумался.

– Знаешь что… Сейчас тебе лучше поехать домой. Давай отложим разговор до завтра? – Вид у него был озабоченный.