Анна Тьма - Белое Пламя

– Мы хотим вложить деньги в твой захудалый банк! – заявил Черный командор. – Нам сказали, что твой банк – самый надежный и мы можем не беспокоиться, но я не верю в такую хлипкую надежность! – Сотник обвел помещение банка столь презрительным взглядом, что директор вспыхнул. – Зато я верю в свой кулак. – Он помахал весьма увесистым кулаком перед лицом директора Ганса.

– Сотник, придержи свой мерзкий характер для битвы! – Хрупкий, как дитя, и изящный, словно эльф, юный маг выступил вперед. – Простите, уважаемый директор, моего несносного брата! Обычно он гораздо добрее, но у нас был тяжелый день… – Юноша, почти еще мальчик, виновато развел руками.

– О, конечно, я не в обиде… – невольно расплылся в улыбке директор.

Юноша был само обаяние с печальными синими глазами и красивым лицом. Хотя о нем ходили самые что ни на есть демонические истории.

– Будешь меня перебивать – я тебя выпорю, – пригрозил сотник вполголоса. – Ремнем.

– Глотку перережу, – с добродушной улыбкой сообщил полусотник, наградив брата теплым взглядом.

Сотника передернуло, а господин Ганс не на шутку испугался.

– Как и сказал мой брат, – снова обратился Ален к директору, – мы хотим открыть в вашем банке счет на весьма крупную сумму и искренне надеемся, что не ошиблись, выбрав именно вас…

Директор помнил. Директор на всю жизнь запомнил тот день в мельчайших подробностях.

– Мы тогда подписали договор, что, в случае смерти одного из нас, вся сумма делится между двумя оставшимися… Я, как ни горько это осознавать, остался один. Полагаю, что вся сумма давно на моем счету… – Ален сделал паузу, и директор вставил: «Да-да, конечно». – Стало быть, на моем счету около трехсот тысяч марок.

Лицо эльфа изумленно вытянулось, а директор быстро заглянул в документы.

…Трое заполняли банковские договоры, перебрасываясь малопонятными директору фразами.

Черный прервался и недоуменно почесал в затылке.

– Ал! – позвал он Белого. – Сколько мне лет?

– Ты меня спрашиваешь? – удивился Белый. – Я не знаю, сколько мне, а ты туда же. Вообще, кто из нас сотник?

– Ален, тебе шестнадцать, а тебе, Анжей, послезавтра исполнится двадцать четыре, – вмешался Красный. – А мне… – Он запнулся. – Где-то между вами двумя…

– Тебе девятнадцать, библиотека ходячая, – хохотнул сотник.

– Дедулька, – съязвил Белый, заполнив графу «возраст». – Тебе на почетную пенсию не пора?

– Щас, тока двух малявок нянькам отдам, чтобы титькой покормили, – ехидно ответил сотник, а директор подивился, до чего же молоды эти трое, о которых по всей Сильене ходили легенды…

– Триста девяносто восемь тысяч семьсот золотых марок, если быть точным, – сказал господин Ганс.

Ален наградил директора удивленным взглядом, и тот пояснил:

– За пять лет на сумму набежали проценты. К тому же имперская премия, прилагающаяся к вашему ордену, также была переведена на ваш счет, командор. И вам была назначена офицерская пенсия отставного командора, тоже перечисляющаяся в наш банк.

– К этой побрякушке еще и денег дали, – пробормотал Ален. – Ну что ж, тем лучше. Так вот, уважаемый директор, в случае моей смерти деньги должны перейти к другому человеку… – Он сделал многозначительную паузу. – Как гарантию выполнения договора и в знак моей благодарности банк получит сорок тысяч из лежащей на моем счету суммы. Дело необычное, поскольку этот человек – четырехлетнее дитя, и в наследование она должна вступить лишь в день своего семнадцатилетия.

– Это ваша дочь, командор? – вежливо уточнил директор. – Если так, то она автоматически получает право на наследование.

– В том-то и дело, господин Ганс, что девочка – не моя дочь.

– Но она ваша родственница?

– В каком-то смысле да.

– Хорошо. – Директор дернул за красный шнур, висящий за его креслом. – Сейчас оформим документы и обсудим детали. Если уважаемый командор Белый Волк согласен быть свидетелем договора, мы оформим все сейчас же.

Стрелок молча кивнул, и директор занялся документами.

Через час немного уставшие от всей этой тягомотины, но вполне довольные друзья в сопровождении директора выходили из банка. Арэн ушел вперед, чтобы привести лошадей, а Ален чуть задержался.

– Мне недолго осталось, господин Ганс, – тихо произнес Ален. – От силы год.

– Но вы же так молоды! – пораженно воскликнул директор.

– Я молод телом, – глядя в глаза директору, сказал волшебник, – но стар душой. Я – исчадие войны, которое должно было умереть вместе с братьями. Мне не грозит старость, я погибну от полученных на войне незаживающих ран. Я никогда не разденусь прилюдно – мое тело сплошь покрыто шрамами. Даже сейчас меня мучает боль, и скоро она убьет меня.

– Мне очень жаль… – Директор покачал головой. – Вы самый юный из троих…

– И самый большой неудачник, – невесело улыбнулся ветеран. – Жалеть меня не стоит. Мне нет места в мирной жизни. А попросить я вас хотел вот о чем: присмотрите за малышкой и ее родителями. Если они будут в чем-то нуждаться, не отказывайте им в деньгах. Я уже убедился в вашей честности, господин Ганс. Оправдайте мое доверие и в этот раз.

– Я сделаю все, что от меня потребуется, командор, – со всей ответственностью кивнул директор. – И буду присматривать за вашей семьей.

– Спасибо, – искренне поблагодарил волшебник и удалился вслед за стрелком.

В глубокой задумчивости глядя себе под ноги, Ален почти ничего не замечал вокруг.

Знакомое злобное лошадиное ржание заставило его поднять глаза… Как раз для того, чтобы встретить мощный удар копытом в живот.

От дикой боли маг согнулся, прижав руки к животу.

– Отродье Кошмарово! – ругнулся эльф, в два прыжка оказавшись около волшебника и придержав того от падения. – Ты как? Живой?

– Арэн, дружище, – прохрипел Ален и, закашлявшись, сплюнул кровь. – Убери от меня этого осла, пока я ему кишки не выпустил.

Стрелок крикнул конюху, присматривающему за лошадьми, чтобы тот отвел строптивого жеребца подальше.

– А я пешком пойду, – с трудом отдышавшись, сказал Ален и снова сплюнул. – Я убью этот тупой кусок мяса.

– Сначала разогнись, – посоветовал лучник.

Ален с усилием встал прямо, продолжая держать руку на животе.

– Паршивая у тебя стала реакция в последнее время. Ты бы отдохнул как следует, когда вернемся. А тренировками я сам займусь.

Пламенный скривился:

– За Гранью отдохну. Бери свою лошадку.

Арэн с сомнением посмотрел на друга. Подойдя к лошадям, он погладил морду своей легконогой красавицы и легко запрыгнул на гнедого жеребца. Под злобное ржание гнедого он бросил поводья своей лошадки другу.