Марьяна Сурикова - Академия жизни

Я думала, ничто не может разозлить Роланда сильнее, чем продажа подаренной им кареты, но я ошибалась. Он настолько сильно возмутился моим поступком, что даже отказался разговаривать на эту тему. Эстер его поддержала, но при этом, напротив, не упускала случая напомнить мне, как сильно я подвела доверие жениха, тайком выбравшись из его дома и отправившись в запретное место. Меня обвинили в излишней взбалмошности, непокорности и еще прочих грехах. Сам же Эрин лишь молчаливо и осуждающе покачал головой, будто говоря, что он ведь меня предупреждал. Никому не было дела, что я узнала о существовании проклятия после того, как побывала на озере.

Глава 12

НЕПОСЛУШАНИЕ

«Да как такое возможно?! Мне что, пять лет?!» — вопрошала я у зеркала, расхаживая по собственной комнате. Меня посадили под замок в наказание и не пустили на площадь, чтобы полюбоваться на праздник Единения. Это был особенный день, когда в Амадин съезжались гости из соседних королевств, на площади устраивались пышные гуляния с фейерверком, танцами и угощением. Сама королевская семья посещала в этот день центр города. А я сидела дома потому, что гадкий Амир наябедничал ректору!

Да какое ему дело до моей метки?! Из-за него я сейчас сижу в своей комнате и слышу только звуки отдаленного праздника. Я ведь тоже туда хочу! Хочу посмотреть на новые интересные вещицы, которые продаются в шатрах иностранных гостей, на представление. Я принялась кусать губы с досады, чтобы не расплакаться. И из окна не выберешься — отец внизу поставил охрану, еще и заявил, что они с матерью мне теперь не доверяют.

— Гадкий, мерзкий куратор! — твердила я, сорвав злость на вышитой шелковой подушке и изо всех сил запустив ею в стену.

Была бы еще польза от его вмешательства! А то ректор лишь подтвердил слова Амира, что это не печать духа. А после добавил, что и рисунок он не узнает, слишком уж тот не похож на обычное проклятие. Сказал, это может быть любая метка, вплоть до печати рода Мирас.[3] Но мне какой прок от этого? Может, лично отправиться на поиски сгинувшего Адриана и вытрясти из него всю информацию про болезненную метку?

Мерзкий Амир! Со злости едва не запустила в стену баночкой с кремом, которую дал мне куратор. Велел наносить мазь на ладонь перед тренировками, чтобы блокировать болезненные ощущения. «Нужна больно его помощь теперь!» — возмущалась я, возвращая баночку на место. Мазь и правда работала, вызывая чувство онемения и помогая избавиться от ощущения жжения в руке.

— И Эрин тоже хорош! Мог бы вступиться за меня и отвезти на праздник! — продолжала неистовствовать я вслух, пиная ногой лиловый пуфик. — Там сейчас все студенты гуляют, развлекаются. А мне нужно заучивать дурацкие стихи о манерах настоящей леди!

Негромкий стук вынудил прекратить избиение несчастного предмета мебели и принять подобающую леди позу.

— Войдите.

— Мисс Виолетта, — в дверь вошла Мелинда, — ваш обед.

Девушка поставила поднос на небольшой столик возле окна. Я заметила, что выглядит она сегодня очень нарядно.

— Собираешься на праздник, Мелинда?

— Вы не пустите, мисс Виолетта? — Девушка выпрямилась и нервно огладила юбку. — Там, говорят, фейерверк красивый будет, очень хотела посмотреть.

— Ну почему не пущу, иди. Наверное, свидание у тебя на празднике? Не зря самое красивое платье надела.

— Да какое там свидание, мисс?!

— А почему нет?

Мелинда снова огладила юбку, опустила глаза в пол:

— Не могу я на других мужчин глядеть.

— Не начинай, Мелинда. Разве не помнишь, что врач сказал? Это все тебе привиделось, все было не по-настоящему.

— Так мои-то чувства настоящие были, мисс. Я такого в жизни не испытывала.

— А чего именно? — Слова служанки разожгли любопытство.

— Как об таком говорить, мисс, — щеки девушки окрасились ярким румянцем, — больно стыдно. Я только одно скажу, не зря его духом соблазна кличут.

— А может, не он дух соблазна, а фантазия у тебя очень бурная?

Служанка в ответ лишь гуще покраснела, а в моей голове родилась превосходная идея.

— Принеси-ка платье служанки, Мелинда. Я с тобой на праздник отправлюсь.

— Так нельзя вам, мисс!

— А никто не узнает.

— Да что вы, мисс Виолетта? Ведь строго-настрого хозяева наказали вас из дома не выпускать.

— Я родителям о твоем участии в той истории ни слова не сказала. Сама знаешь, что выгнали бы тебя в тот же день, а ты мне теперь помочь не можешь?

— Да что вы, мисс, все в неприятности меня впутываете? Что я вам дурного сделала?

— Ну раз ты такая трусиха, то и ступай. Аниту позови, а сама на праздник отправляйся. Не о чем нам с тобой разговаривать.

— Что вы обижаетесь, мисс Виолетта? Для вашего же блага стараюсь. А ну господа узнают, что вы приказ нарушили, что тогда будет?

— Ты им не расскажешь, а больше узнать неоткуда. А вернемся мы раньше, чем они.

— А если кто из знакомых увидит? — причитала Мелинда, пробираясь вслед за мной сквозь толпу.

— Кто меня узнает? Думаешь, будут заглядывать в лицо обычной служанке?

Мелинда раздобыла для меня простое зеленое платье, серую косынку, под которой я и спрятала волосы, а также коричневую накидку на плечи.

— Идем вон туда, смотри, какой шатер.

— Мисс Виолетта, да разве есть у простой служанки деньги, чтобы дорогие вещицы покупать? В таких роскошных шатрах все точно дорогое.

— А может, у меня хозяин очень щедрый, откуда им знать?

Я протиснулась к входу в большой и красивый шатер из темно-синей ткани с серебряными узорами. Внутри стояли длинные столы, вокруг которых толпились люди. Пришлось хорошенько поработать локтями, чтобы пробиться к одному из самодельных прилавков. Я старалась держаться подальше от покупателей, внешность которых говорила о занимаемом ими высоком положении, но в платье служанки никто не обращал на меня ни малейшего внимания. Мелинда держалась рядом, слишком сильно опасаясь потеряться в толпе.

На столах стояли красивые статуэтки, изумительные вазы, зеркала, подсвечники, часы. Только у меня дома всего этого хватало, а потому было неинтересно рассматривать, и я направилась дальше.

У одного из столов толпилось особенно много народу, и мне не сразу удалось протиснуться вперед. Там меня ждало настоящее потрясение. Выставленные здесь вещи по виду являлись исключительной красоты драгоценностями, но меня изумило не это — хрупкий, едва заметный морозный узор в виде ажурной изящной веточки с нежными завитками искусно и причудливо вплетался в форму каждого ювелирного чуда. Я непроизвольно сжала ладонь в кулак и отступила, столкнувшись с кем-то за спиной.