Лабиринт кривых отражений - Светлана Алексеевна Кузнецова

был прав. У врачей работа не сахар и даже не деготь, так оптимизацией их еще и забили под плинтус окончательно.

— И бешенство мне не грозит, как и любые иные болезни, — добавил Кай.

— Угу, конечно, — Женька проверила карманы, но платка, не нашла, полезла в сумку... и присвистнула.

Пачка бумажный платочков нашлась, но было и еще кое-что. Женька ухватила за короткую цепочку и выудила на свет висюльку или, скорее, клипсу из двух разноцветных стекляшек (или не стекляшек: в ювелирке она не разбиралась). Прозрачные кристаллики играли на свету, на каждой грани были выбиты какие-то смутно знакомые символы. Женька точно узнала астрологический знак Юпитера, а потом Кай закричал так, как от него и ожидать не получалось:

— Брось сейчас же!!!

Пальцы разжались сами и выпустили висюльку, на той тотчас сомкнулась зубастая пасть невесть как — по-змеиному извивалась, наверное — доползшей до нее морды Живжиги.

Женька вскрикнула.

— Вот с помощью этой дряни тварь на тебя и натравили, — сказал Кай заметно успокоившись.

Да и было ли с чего нервничать теперь: огонь в пустых глазницах не-мертвого монстра медленно потухал и сам он словно скукоживался, становился меньше. Кай протянул к останкам руку, и те принялись зарываться в землю. Женька смотрела, как завороженная. Она уже не верила в легонькое объяснение про скрытую камеру: на кой так заморачиваться ради тупого ролика в интернете с испугавшейся случайной прохожей? Для отморозков всегда найдутся сюжетики попроще. Сейчас и здесь происходило что-то сильно нехорошее, но об этом можно будет и потом поговорить. Отпускать или бросать Кая она точно не собиралась. И жить так, словно ничего не произошло — тем более.

«Некромант, значит? — спросила саму себя Женька. — Ну, пусть будет некромант, я не против».

Кай щелкнул пальцами, и над останками заклубился фиолетовый дымок, а затем вспыхнуло зеленое пламя. Женька отмерла только когда оно потухло, окончательно изничтожив Живжигу, только затем подняла упаковку одноразовых платков, которые тоже кинула на землю и предложила:

— Пойдем, проведу тебя к роднику. Хоть умоешься и… — взгляд упал на прокушенную руку. — Точно не превратишься в мостра?

— Что за идиотски-кретинская чушь, — устало проворчал Кай, с трудом поднимаясь.

— Я смотрю, для выходца из другого мира, — а откуда же еще мог взяться некромант посреди Подмосковья, причем именно в тот момент, когда сильно оказался нужен? В «ночные и дневные надзоры», «тайные города», «теневые реальности» и прочее городское фэнтези Женька не верила, а вот к жанру научной фантастики относилась с уважением, — с терминологией у тебя не так все и плохо. По крайней мере, кто такие кретины и идиоты, знаешь.

— Идиот — это человек, выдумавший для себя свою картину мира, отличную от настоящей реальности, и сильно страдающий, когда ожидания идут вразрез с действительностью. А кретин — это воинствующий идиот, ко всему выше сказанному еще и убеждающий окружающих в том, что не правы именно они, а его обязаны слушать, уважать и превозносить.

— У нас это болезни психического свойства, — проговорила Женька, — которыми еще и ругаются. Но твоя трактовка мне нравится даже больше. Хотя… я всегда полагала иное определение белоплащизма и чувства собственного величия.

Она не заметила тени, промелькнувшей на лице Кая при упоминании белых плащей, слишком быстро он начал объяснять:

— Некросоздания стерильны. От них невозможно ничем заразиться в принципе.

— Но ты сказал, долго заживать будет, — напомнила она.

— Потому что не-жизнь и жизнь всегда конфликтуют. Я чувствую не-мертвых, но при этом живой. И когда не-мертвые наносят мне увечья, ощущаю себя скверно, — пояснил Кай. — Но так, чтобы самому стать не-живым, еще и в кровожадную тварь обернуться?.. Это уж слишком. Чтобы выдумать такое, нужно быть последним извращенцем.

Учитывая, кто снимал всякие зомби-апокалипсисы, Женька с ним даже согласилась.

Глава 9

В такси они так и не сели, Кай заверил, что полчаса уж как-нибудь походит, и вообще дела обстоят намного лучше, чем может показаться со стороны. Женька возражать не стала. Идти действительно не пришлось долго, к тому же она постоянно ждала подвоха. У нее самой недавно нервы чуть не сдали, а этот тип вообще из чужого мира. Вот как сядет в автомобиль и… чего именно сделает, Женька придумать не успела: они вышли на дорогу и мимо проехал старенький жигуленок.

Кай проводил его взглядом, посмотрел на двенадцатиэтажные кирпичные «коробки» — в одной из них жила сейчас Женька, к счастью, в гордом одиночестве, потому могла приводить кого угодно, когда угодно и на какой угодно срок оставлять — и на длинную блочную домину на десять подъездов.

— Пугающе? — поинтересовалась она.

— Скорее, странно, — ответил Кай, подавив зевок. — Так много народу ютится в клетушках, и никто еще никого не поубивал.

— Иногда случается, — сказала Женька. — И даже чаще, чем могло бы. У вас нет больших городов?

— Почему? — Кай удивился. — Есть. И доходных домов не так уж и мало. Но все они выстроены на десяток семей, не больше.

— Значит, людей у вас немного только и всего, — стояла на своем Женька. — Нас вот восемь миллиардов… кажется. Ну… вообще на Земле.

Кай пожал плечами и внезапно резко остановился, протянул ей руку. Женька без задней мысли ее приняла.

— Ничего не почувствовала? — спросил он.

— Нет. А должна была?

Кай не ответил, нахмурился, пробормотал что-то по поводу перерасхода сил и продолжил движение.

Насыпь меж двух прудов вывела их к блочному дому, а затем и к срединному — аккурат тому, какому и нужно. На стоянке ютились автомобили. На детской площадке сидела группка подростков, уставившись в телефоны. У подъезда орал дядя Митя — единственный в своем роде, поскольку не относился к лицам азиатской национальности, крепко подмявших под себя дворницкую профессию. По совместительству тихий алкоголик и местная достопримечательность.

— Славка! — кричал дядя Митя, пиная колесо видавшей лучшие времена, но неплохо выглядящей для своего возраста «Волги». — Закатай тебя в пельмень! Славка!!!

«Волга» действительно стояла не так, чтобы здорово: перегораживая выход из подъезда и заехав одним колесом на бордюр. Но при этом и некритично: кому нужно пройти — пройдут, кому понадобится проехать — проедут. На то, чтобы устраивать под окнами бесплатный цирк, с точки зрения Женьки, никаких оснований не было.

Дядя Митя услышал