Сделаю, что смогу 2 - Александр Беркут

- А это был ошейник вашего Тур Турыча, который вы добровольно таскали на себе.

- Ошейник на пальце?

- Именно так. Вы ещё не забыли, что это кольцо впилось вам в палец, когда вы захотели его снять? Покажите руку.

Она протянула мне ладонь. На подушечке среднего пальца уже застыла капелька крови.

Я взял её за руку, - Болит?

- Да вроде нет.

- Ну значит и не будет болеть. Даю такую установку!

И вдруг она улыбнулась. Но тут же улыбка пропала, и она выдернула из моей ладони задрожавшую руку.

- Так что, в кафе идём?

- Да, - задумчиво ответила Ирина.

Но разговора, как такового не получилась. Девушка сидела, думая о чём-то своём, невпопад отвечая на вопросы. А меня она и вообще ни о чём не спрашивала. Стало понятно, что ей надо побыть одной, поэтому быстро допив кофе я проводил её до подъезда и мы расстались.

У меня на сегодня было ещё много дел и первое, что я сделал после того, как Ирина Викторовна ушла – позвонил Петру Дмитриевичу. Он сразу взял трубку.

- Товарищ подполковник, здравствуйте, я вернулся. Как у вас дела? Про вашего друга хирурга помню и готов с ним встретиться. – Эта фраза была моей домашней заготовкой и выговорил я её без запинки.

- Здравствуй, Александр, - невесёлым голосом отозвался Дмитрич. Спасибо, что не забыл стрика. Хирургу позвоню, думаю он будет рад. А ты что так резко изменил своё отношение к встрече с ним?

Я понял, что у подполковника что-то случилось.

- Пётр Дмитриевич, вы на работе?

- Да. Куда же мне в выходной день ещё идти? – Тяжело вздохнув ответил он.

- Я сейчас подъеду. Договоритесь чтобы меня пропустили.

- Спасибо, Саша. По правде сказать, на тебя одна надежда.

Через десять минут я входил в знакомый кабинет. Подполковник сидел за столом листая какие-то бумаги. Увидев меня, он сунул всё в ящик стола и указал мне на стул.

- Что случилось? – Были мои первые слова, - что-нибудь по делу в гаражном кооперативе?

- Нет, - морщась ответил Дмитрич, - дело забрали и всё, с концами. Преступник сам себе вынес приговор. Думаю, на этом и закроют.

- А что тогда? Да не томите, говорите, как есть, - я почему-то начал нервничать.

- Тут Саша две новости, и обе плохие. Вчера в госпиталь где работает Андрей, привезли моего друга, Николая Романовича Журавлёва. Когда-то давно он служил под моим началом, а сейчас он начальник городского управления в одном зауральском городе. У него тяжёлое заболевание и сюда его привезли на операцию. Я вчера был у него, и он рассказал мне такую историю. У них, в одном районном центре, третий год подряд, в одно и то же время, пропадают дети – по две девочки тринадцати лет. В первый год они обыскали всю близлежащую тайгу, но ни каких следов так и не нашли. В прошлом году, одна из девочек почти через месяц вышла к небольшому селу, она была крайне истощена, и ни чего рассказать не смогла, скончалась по дороге в больницу. И вот, буквально в день его отправки сюда, пришло сообщение, что опять пропали девочки. Там опять подняли всё население на поиски, но в райцентре начались волнения, народ требует от органов результатов. Начали говорить о каком-то маньяке, старики стали вспоминать, что ещё от своих дедов слышали, что такое уже было в незапамятные времена. В общем обстановка там очень напряжённая. Саша, я тебя прошу, давай сходим к Николаю, может ты ему чем поможешь? И сразу хочу сказать, если откажешься, я в претензии не буду, помню какой ты был после того, как осколок удалял. – Дмитрич с надеждой смотрел на меня.

Да, ситуация… Ну, больного посмотреть, конечно, можно. И если смогу – то помогу, тут без вопросов. А вот с пропавшими девочками – не знаю. Как-то не приходилось мне искать людей. Даже с чего начать, ума не приложу. Можно попробовать поговорить с родителями, может через них что-то откроется?

- Ну что же, Пётр Дмитриевич, давайте съездим к вашему другу, вернее к двум друзьям.

- Спасибо, Александр, - офицер сразу поднялся, и мы направились к выходу.

Госпиталь, хоть и назывался госпиталем, но лечили здесь всех, хотя люди в погонах, конечно же были в приоритете. Нас встретил хирург Андрей, он долго тряс мне руку смотря прямо в глаза. Я тоже всмотрелся в этого человека. Обычный крепкий мужик, хотя было в нём что-то такое… даже не знаю, как объяснить. Может быть профессия наложила свой отпечаток, ведь врачи часто бывают у той черты, за которую безвозвратно уходят люди.

Надев халаты, мы прошли в палату к Николаю Романовичу. Этот мужчина небольшого роста, с впалыми щеками, неподвижно лежал на кровати, и только его живые, весёлые глаза выдавали в нём улыбчивого, неунывающего человека.

- А мне Пётр, много про вас рассказывал, - обратился он ко мне, - я уж думал тут придёт старичок с бородой, этакий «светило», а вы, я смотрю, совсем молодой человек, вот только виски слегка седоватые? Поучаствовали где-нибудь?

- Было дело под Полтавой, - не стал я вдаваться в подробности.

- Понятно. Ну что же, ваш пациент готов, смотрите. – Он хотел было развести руки, но ему помешала капельница, стоящая у кровати.

Я повернулся к Андрею, - Когда операция?

- Готовим на завтра. – Не громко сказал тот, - медлить нельзя.

- А ему делали какие-то снимки, можно их посмотреть?

Андрей из папки, которую держал в руках, достал два снимка.

Я не доктор, но поражённое место смог рассмотреть.

- Андрей, вот Пётр Дмитриевич знает, а вас я хочу предупредить - никаких резких движений в мою сторону делать не надо, а лучше если вы и вовсе выйдете из палаты.

- Ну уж дудки, мне надо видеть, что и как вы будете делать. – Хирург насупился.

Я улыбнулся, - Ладно-ладно, но я предупредил.

Ну что, Александр Защитник, посмотрим, сможешь ли ты помочь этому человеку.

Повернувшись к больному мне пришлось сконцентрировать на нём взгляд и тихо проговорить, - Николай Романович, тут всё зависит от вас, если вы не хотите болеть, то и не будете. А теперь успокойтесь и представьте, что вы уже здоровый.

Мужчина закрыл глаза и ровно задышал, на его лице появилась улыбка.