Ольга Голотвина - Хранитель

Сверху по лестнице с визгом сбежали Ингила и Фаури:

- Там… выбили окно, лезут…

- Худо! С двух сторон зажали… - процедил Хранитель, бросив короткий взгляд на кипящую в зале драку.

А там было на что посмотреть! Во всех кабаках стоят тяжеленные скамьи - чтоб гости, напившись, не лупили друг друга по головам. Здешнюю мебель столяр делал с тем же расчетом - да только не был он знаком с Тихоней! Массивная скамья так и летала в руках циркача, отшвыривая к двери серых тварей. Рядом Ваастан и Пилигрим с ловкостью жонглеров крутили в воздухе горящие головни. У их ног Рифмоплет и окончательно проснувшийся Челивис вдвоем душили громадного лохматого зверя. Дрожащий крупной дрожью Никто забился в угол и не принимал в драке ни малейшего участия.

На всю эту картину Хранитель мог бросить лишь беглый взгляд, потому что по лестнице вниз уже спешили трое зверюг. К счастью, на узкой лестнице нападать одновременно хищники не могли. Ралидж, орудуя столбиком от перил, ухитрялся удерживать на почтительном расстоянии клацающие клыки. Из-под его локтя время от времени выныривал Ильен, бил своей дубиной по лапам слишком близко подобравшихся чудищ и вновь отступал за спину Хранителя.

- На улицу лучше не соваться! - закричал Рифмоплет, который разделался со своим противником и улучил миг, чтобы выглянуть в щель меж ставнями. - Их там полон двор, сволочей небритых!

- В клещи зажать хотят! - отозвался Ралидж. - С двух сторон атакуют!

- Надо прорываться на крышу! - неожиданно твердо скомандовал Пилигрим. - Там люк. Хоть со всех сторон полезть не смогут!

И такая сила была в голосе этого парня, обычно веселого и приветливого, что все, не задумываясь, подчинились. Даже Сокол не заметил, что у него перехватили командование, и крикнул в ответ:

- Люк у меня над головой… и лестница к нему приставлена. Только он, наверное, заперт!

- Все отходим к лестнице! - приказал Пилигрим.

Стая завыла еще отчаяннее и усилила натиск. Теперь только огонь не подпускал к людям оскаленные, истекающие голодной слюной пасти.

- Тихоня - наверх! - скомандовал Пилигрим. - Выбить люк и проверить, чиста ли крыша!

Без единого слова могучий циркач начал карабкаться по приставной лесенке. Люк не задержал его. Если бы не полетевшие вниз щепки, все решили бы, что лаз на крышу и не был заперт.

Тихоня исчез в квадратном проеме и тут же крикнул басом:

- Нету никого!

- Теперь - женщин и мальчика! - распорядился Пилигрим, ткнув почти погасшей головней в глаз особо шустрому оборотню.

И тут, отшвырнув Ингилу, в лестницу вцепился Никто. Капюшон его упал на плечи, лицо было серым, глаза прыгали.

- Меня, меня-я! - завопил он. - Вы же не понимаете… не знаете, кто я! Не знаете, зачем мне в Джангаш! Это важно! Очень!

Никто из мужчин не успел возмутиться настолько, чтобы дать наглецу по уху: Ваастан нагнулся, подхватил визжащего труса за ноги и так резко подсадил наверх, что тот влетел головой в люк. Тихоня ухватил его и втащил на крышу.

Выяснять отношения было некогда. Ваастан уже помогал Фаури подняться по лестнице. Но не в одной голове мелькнула мысль, что хорошо бы, оказавшись на крыше, сбросить паникера на корм оборотням…

Впрочем, когда все отступили наверх и захлопнули люк (а Тихоня, как самый тяжелый, уселся на крышку), мысли о справедливом возмездии куда-то улетучились.

Покатая крыша, залитая лунным светом, оказалась и впрямь неплохим местом для обороны. Люк, на котором сидел Тихоня, открыть было весьма непросто, хотя снизу кто-то толкал царапал крышку. Беснующиеся внизу оборотни по стенам на приступ пока не лезли и лестницы не волокли. Осажденные получили передышку - вероятно, ненадолго.

- Факелы у них, - сказал Пилигрим озабоченно. - Не вздумали бы дом поджечь…

- Тише, - оборвал его Ралидж. - Не подкинь им светлую мысль.

Ингила испуганно охнула.

- Да не подожгут они! - поспешил успокоить ее Рифмоплет. - Они небось жареную дичь не любят, оборотни эти…

- Дичь? - растерянно, непонимающе переспросила Фаури. - Какую дичь?

Сокол предупреждающе кашлянул и громко спросил Рифмоплета:

- Ты эту легенду раньше слышал… Когда эти сволочи в людей превращаются? На рассвете? При первом петушином крике? Когда луна зайдет? С людьми как-то сподручнее драться…

- Об этом в разных вариантах легенды говорится по-разному, - оживился поэт. - Когда я заканчивал стихотворение…

- Не вздумай читать! - рявкнул Пилигрим. - С крыши сброшу! Прямо к твоим героям!

- Да что ты! - искренне ужаснулся поэт. - Я вообще на другие сюжеты перейду! Что-нибудь тихое, умиротворяющее… Барашки жуют ромашки… над ними щебечут пташки…

- Если тебя самого не сжуют, - хмыкнул Челивис, - так и быть, пиши про барашков. Разрешаю.

Пилигрим пихнул его локтем в бок, указал глазами на девушек и бодро произнес:

- Не так уж плохи наши дела. Все могло быть и хуже. У Ингилы не выдержали нервы:

- Хуже, да? А так мы просто любимчики богов! Красота, а не жизнь! - Циркачка обвела мужчин бешеным взглядом. - Тут же, прямо сейчас расцелую того, кто мне докажет, что в этой заварухе есть хоть что-то хорошее!

- Я могу! - с ходу откликнулся Рифмоплет - просто чтобы опередить других. Под мрачными взглядами ему пришлось выдать хоть какое-нибудь объяснение: - Мы за ужин и вино еще не расплатились. А если завтра этот гад, хозяин здешний, сунется ко мне насчет платы - хрен ему хоть медяк…

Договорить Рифмоплету не дали: нервное напряжение разрядилось в дружном хохоте. Ингила, взвизгнув, кинулась поэту на шею. Оборотни недоуменно замерли, подняв вверх морды и прислушиваясь к доносящемуся с крыши смеху.

Общее веселье было вдребезги разбито напряженным вопросом Сокола:

- А где Айфер?

Все разом замолчали. Как они могли не заметить…

- Он с той девкой ушел, - вспомнил Челивис. - с Фериной…

И передернулся, подумав, что сам мог оказаться на месте бедняги наемника.

У Ралиджа вырвалось злобное ругательство. Он подошел к краю крыши, взглянул на беснующуюся стаю.

Сзади послышались всхлипывания. До сих пор Ильен держался молодцом, но при мысли о добродушном великане, который учил его ездить верхом, мальчик не сдержал слез.

- На приступ пошли, - негромко сказал Ваастан, до сих пор неотрывно глядевший вниз.

Все бросились к краю крыши (кроме Тихони, который не рискнул оставить люк). Внизу оборотни деловито волокли к стене три лестницы. В воздухе мелькнуло несколько камней. Ингила ойкнула, отшатнулась от края крыши, - острый камень оцарапал ей щеку. Хищники подняли вой, запрыгали, задрав морды к бледнеющей луне.

- Торопятся, - задумчиво сказал Пилигрим, подбирая упавший к его йогам камень и метко отправляя его обратно. - Светает…