Мишель Пейвер - Хроники Темных Времен (6 романов в одном томе) (ЛП)

Медленно колдун снял маску и положил ее на землю. Он повернулся, и Торак наконец взглянул ему в лицо. Грива соломенных волос, спутанная борода. Лицо, непроницаемое, словно растрескавшаяся от солнца земля. Безжалостные зеленые глаза.

— Так, обладатель блуждающей души. Ты покорно пришел на мой зов.

Торак выступил из-за дерева:

— Возьми оружие, Тиацци. Ты убил моего сородича. Теперь я собираюсь убить тебя.

Глава восемнадцатая

Торак смотрел на Тиацци, стоявшего в десяти шагах от него в плывущем дыму.

— На этот раз ты не убежишь от меня, — сказал он, вставляя вторую стрелу в лук.

Повелитель Дубов запрокинул голову и расхохотался:

— Чтобы

я

бежал от

тебя

? Ты здесь потому, что я так хочу!

Закидывая накидку за плечи, он угрожающе размахивал хлыстом в одной руке, топором — в другой. Хлыст извивался, словно змея. Топор был самым большим из всех, что Тораку доводилось видеть.

— А я все думал, кто посмел преследовать меня с островов, — сказал Тиацци, разрезая воздух ловкими вращениями запястья. — Так что я послал своего слугу выяснить. С тех пор как ты вошел в мой Лес, я знал о каждом твоем шаге, о каждом вздохе. Теперь этому придет конец.

— Это не будет так просто, — сказал Торак, двигаясь по кругу вокруг костра. — Я мог убить тебя на Дальнем Севере. Помнишь?

Хлыст щелкнул, выдергивая лук из рук Торака.

— Моя сила куда больше твоей! — сплюнул Тиацци, бросая лук в костер. — Видишь, даже огонь повинуется мне!

Дым застилал Тораку глаза. Когда он рассеялся, Тиацци стоял всего в двух шагах от него.

— Но раз уж Великий Дух привел тебя мне в руки, — продолжил Повелитель Дубов, — я добавлю твою силу к своей.

Выхватив топор из-за пояса, Торак снова отгородился костром.

— Как может Великий Дух быть на твоей стороне? Убивать охотников? Как это может нравиться Духу?

— Предложить охотника огню — значит предать самой благородной смерти из всех. Таков Обычай.

Снова щелкнул хлыст, Торак увернулся, и сыромятная кожа хлестанула по камню.

— Это не обычай племен, — судорожно выдохнул он, — и это не твой Лес.

— Я его Повелитель! — прогремел Тиацци. — Я сделал Сердце Леса своим! — С его губ слетала пена, и его зеленые глаза блестели.

Торак смотрел на него, и все вдруг встало на свои места.

— Война между племенами. Это ты начал ее. Ты настроил их друг против друга.

В соломенной бороде блеснула желтозубая улыбка.

— Ты установил проклятые жезлы, — сказал Торак, отодвигаясь назад, едва не падая с ног. — Ты убил колдуна племени Лесной Лошади и обвинил во всем людей Зубра. Ты заставил их сражаться.

— Они хотели сражаться. Им было

необходимо

сражаться!

Хлыст обвил запястье Торака, и он с криком выронил топор. Он бросился за ним, но Тиацци оказался быстрее, выхватил топор и бросил в костер.

— Племена

слабы,

— прорычал он. — Они позабыли Истинный Путь, но я объединю их. Поэтому Великий Дух дал мне эту землю: чтобы укоренить наши различия, чтобы вернуть племена к Обычаю! Не будет больше хранителей племени, не будет Колдунов. Путь один. Один Лес. Один вождь!

Оттирая пот с глаз, Торак вытащил нож из ножен.

И снова мелькнул желтый оскал Тиацци.

— Меня

невозможно

ранить! — Он указал на омелу у себя на груди. — Бессмертное сердце дуба охраняет меня от вреда! Я неуязвим!

Нож Торака дрожал в его руке.

— Ну, подойди, — дразнил его Повелитель Дубов, — испытай удачу. Давай посмотрим, сумеешь ли ты сразить меня. Или, может, я раздавлю тебя, так же легко, как я убил твою мать и твоего отца?

Взгляд Торака заволокла красная дымка. Торак смотрел на него сквозь пелену кровавого тумана.

— Так же, как я убил твоего сородича, — похвастал Повелитель Дубов. — Сбросив его с Утеса и расплескав его мозги по камням…

Торак заревел и бросился на Тиацци.

*

Волк выслеживал незубров с наветренной стороны, чего он при обычных обстоятельствах никогда не стал бы делать. Но на этот раз, он

хотел

, чтобы они учуяли его.

Корова уловила его запах и развернулась. Волк опустил голову, давая ей понять, что он охотится. Корова встревоженно фыркнула и копнула землю. Волк наступал. Она дернулась на него. Волк проворно увернулся от нее и побежал подразнить быка. Бык резко бросился на него. Волк отпрыгнул в сторону, пролетев на волосок в стороне от его рогов, и отбежал подальше. Он забавлялся этим.

Теперь все стадо было встревожено. Они перестали жевать кипрей и тяжело затопали вверх по склону. Волк прокрался в кучку молодых коров, которые фыркали и сверкали белками глаз. Он выбрал самую крайнюю и ухватил ее зубами над копытом. Корова пронзительно замычала, хлестнула хвостом и бросилась бежать. Остальное стадо в панике последовало за ней.

Они бежали вверх по отрогу, а Волк мчался за ними, прыгая из стороны в сторону, чтобы они подумали, будто за ними охотится целая стая голодных волков. Камни падали, ломались ветки, когда они проламывали себе дорогу в следующую долину, вниз, в сторону Большого Безхвостого и Укушенного.

Земля сотрясалась, когда Волк гнал их, и его сердце сильно билось.

Вот

, что может сделать волк-одиночка!

Глава девятнадцатая

Сперва Торак подумал, что это грохочет обвал.

Земля сотряслась, словно сами Горы обваливались. Он замер с ножом в руке. Грохот перерос в рев. В рощу вломился бизон. Торак бежал, спасая свою жизнь.

Он добежал до падубов, запрыгнул на ближайшую ветку и подтянулся — в тот самый момент, когда вся роща была наводнена ревущим потоком копыт и рогов.

Бизоны промчались мимо, и Торак изо всех сил держался за трясущееся дерево. Грохот отдавался во всем его теле. Казалось, этому не будет конца.

Но затем все кончилось. Воцарилась оглушающая тишина. Пелена дыма и пыли висела в воздухе, смешиваясь с мускусным запахом бизонов. Великий Дуб и Великий Тис высились надо всем этим: непоколебимые, их ветви прокалывали ночное небо.

Когда пыль осела, Торак увидел, что искры от растоптанного костра были разметаны по земле, словно звезды. Он спрыгнул с дерева, чтобы обыскать рощу. Тиацци исчез.

Не веря своим глазам, Торак, спотыкаясь, шел через мрак, осматривая каменистые склоны. Ничего. Грохочущие копыта уничтожили последнюю надежду обнаружить хоть какой-то след. Тиацци растворился, словно дым.