Анастасия Парфенова - Танцующая с Ауте. Трилогия

Но сейчас, когда Вииалы не было поблизости, а я благосклонно помалкивала, Тэмино не желала учитывать все тонкости политического положения… по крайней мере не тогда, когда эти дурацкие тонкости стояли на пути ее планов.

– …посмел! – это она темному. – Какое ты имел право!?

Тот держался с удивительным достоинством, хотя чувствовалось, что ситуация ставит его в тупик. Не привыкли темные иметь дело с женским самодурством, совсем не привыкли. Хотя этот, надо признать, учился просто потрясающе быстро.

– Эль-леди, я пытаюсь вас защитить, – и такое оскорбленное достоинство в голосе.

– Да кто ты такой, чтобы меня защищать?

– Тот, кто вас спас! – Теперь уже в позе и словах темного чувствовался зарождающийся гнев. Ах, друг, что же ты делаешь? Разве так можно разговаривать с Обрекающей?

На миг, столь краткий, что мне, скорее всего, показалось, безупречная маска увязшей в собственной ярости женщины дала трещину, в ее светло-голубых, подведенных красным глазах блеснул расчет: холодный, трезвый и совершенно безжалостный. И тут же вновь сменился невинной чистотой гнева. Никогда, никогда не следует недооценивать интеллект эль-леди только потому, что она дает волю своим эмоциям. Это – ошибка из тех, к которым принято добавлять эпитет «смертельные».

– Значит, вы считаете, что достойны роли моего защитника? – Голос ее сочился холодом и при этом почти срывался на рычание.

– Я уже ваш защитник, если вы не заметили!

И этакое высокомерное самодовольство в голосе. Идиот.

– Защитникам, – теперь она была прямо-таки воплощением иронии, – принято доверять. А я не думаю, что вы способны сделать что-нибудь, чтобы вызвать у меня доверие, темный лорд!

Хороший ход.

Она еще раз прошлась от одной стены до другой, яростно подметая пол крыльями. Демон тряхнул великолепнейшей гривой черно-фиолетовых волос, белые кончики затанцевали по черным плечам. Очень красив был в этот момент Смотрящий-в-Глубины. И очень озадачен.

– А вдруг доверять мне все-таки можно? – Тонкая ирония в голосе. – Неужели вы упустите такой шанс?

Тоже хороший ход. Тэмино на мгновение заколебалась, что подтвердилось легкой дрожью ресниц, неуверенным движением ушами. Он заметил – и улыбнулся самой своей искушающей улыбкой, став в это мгновение до ужаса похожим на Аррека.

– Вы меня испытайте, светлая леди!

Ой, дура-ак. Разве можно делать такие предложения владычице Эошаан?

Она остановилась, точно наткнувшись на стену, медленно повернулась к нему. Сейчас это хрупкое создание отнюдь не выглядело ни уязвимым, ни слабым, ни требующим защиты. Скорее наоборот. Очень наоборот.

Такими улыбками надо замораживать на ходу. Действует вернее всех заклинаний.

– Зачем утруждать себя?

Теперь и его улыбочка стала язвительной, в позе, в положении тела почудился откровенный вызов.

– Нет, вы бы меня действительно испытали, о Мать Клана, – оч-чень самоуверенно. И речь явно уже шла не о доверии. Идиот.

Ворон, кажется, почувствовал, что запахло жареным. Встал с кресла, осторожно, медленно: не мне одной досталось во время схватки. Шагнул вперед, то ли пытаясь вклиниться между ними, то ли что-то сказать. Я благоразумно отлетела в самый дальний угол и жестом приказала северд-ин сделать то же самое.

Тэмино шагнула вперед ворохом разлетающихся юбок и падающих на плечи прядей, ее маленький кулачок мелькнул так стремительно, что я почти пропустила сам удар. Темного вдруг подбросило в воздух, швырнуло на стену, воздух зазвенел от высвободившейся магии. Кулак был не единственным, что я пропустила.

Смотрящий устоял на ногах. Потряс головой, слизнул кровь и приглашающе улыбнулся явно растерявшейся эль-леди. Второй удар был даже мощнее первого, тут уже чувствовалось что-то из особых трюков Обрекающих, и я знала, что, будь подобное направлено на меня, пришлось бы ой как плохо. Но демон выстоял. И снова улыбнулся.

Идиот.

Тэмино вдруг резко подалась вперед, привстала на цыпочки, впилась губами в губы мужчины, даже со стороны это выглядело скорее больно, чем нежно. Темный, кажется, удивился больше, чем все остальные вместе взятые, но уже в следующий момент его руки поднялись, ласкающе скользнули по ее спине.

Я сочувственно поморщилась.

Тэмино забросила кисти ему на шею, все еще не прерывая поцелуя… и тут ее колено резко поднялось, со всего размаха впечатавшись ему в пах.

Я сочувственно поморщилась.

Когда бедняга согнулся, ровно под тем углом, что был ей нужен, колено вновь поднялось, на этот раз впечатавшись в лоб. Бедный демон всхлипнул и упал на колени.

Я сочувственно поморщилась.

Тэмино резко отступила от корчащегося мужчины, подошла к потрясение хватающему ртом воздух Ворону, рванула у него из кобуры нейродеструктор, навела, выстрелила, аккуратно вложила оружие обратно в кобуру на поясе оливулца. Все это – единым, стремительным движением. Луч, уничтожающий нервные клетки и связи между ними, пришелся точно в затылок, и Смотрящий мгновенно затих. Неподвижный. Мертвый.

Ворон бросился вперед, вряд ли даже сам понимая зачем, но я перехватила его телекинезом, мягко усадила рядом с собой. Покачала головой. Взгляд человека наполнялся ужасом. О мальчик, подожди, ты еще ничего не видел.

Тэмино этак спокойно, даже обыденно подошла к мертвому телу. Пнула его, переворачивая на спину. Склонилась. Руки ее рванули рубашку на груди убитого, звук раздираемой ткани ударил по тишине, точно выстрел. Оливулец вновь рванулся вперед и вновь был остановлен. А Мать Обрекающих тем временем обнажила гладкую черную кожу, все еще подсвеченную фиолетовым, даже фиалковым сиянием. Ее острый коготь скользнул по обнаженной груди, выводя кровавые руны, почему-то наливающиеся светло-голубым, похожим на цвет подведенных красными тенями глаз, чтобы тут же превратиться в старые шрамы. В воздухе повеяло магией.

Потом Тэмино тор Эошаан встала на ноги, равнодушно отошла от тела и грациозно опустилась в невидимое кресло. В руке ее материализовался стакан с каким-то солнечно-желтым напитком, глаза успокоенно закрылись, крылатая девушка расслабилась, являя собой аллегорию беззаботного отдыха.

Ворон глубоко вдыхал сквозь стиснутые зубы, безуспешно пытаясь призвать на помощь одну из своих техник самоконтроля. Северд-ин бдили. Я предавалась размышлениям о врожденной глупости сильного пола. Так прошла одна минута.

В зловещей тишине вдруг раздался тихий стон. Оливулец вздрогнул, будто его ужалили, и уставился на начавшее вдруг шевелиться тело. Смотрящий снова застонал, поднялся на колени, поднес руку к голове. Выглядел он… страдающим от дикой головной боли. Но живым.