Ольга Брилева - По ту сторону рассвета

— Благодарю, лорд Маглор, но своим прощением я не торгую. Если я сказал, что не буду искать мести — значит, не буду. Таково мое решение.

Маглор потер ладонью лоб.

— Брат мой просил меня узнать — по-прежнему ли мы с тобой в союзе, лорд Берен, — тихо сказал он. — И если да — то как быть с решением Ородрета держаться в стороне от союза?

— Среди детей Финарфина нет глупцов, — так же негромко ответил Берен. — Ородрет понимает, что если мы пойдем войной на Моргота, то придется опираться на Дортонион и именно здесь собирать войска. Если на нас пойдет войной Моргот, мимо Дортониона он пройти не сможет. Но если Дортонион вступит в Союз, королевская власть Ородрета не защитит его

— Дортонион — одно дело, — качнул головой Маглор. — Ты — другое…

Берен отбил пальцами на столе ритм хэтты, которую он танцевал на могиле Болдога…

Рано или поздно надо решаться, подумал он. К чему тянуть, ведь попытка закончить все дела прежде чем уйти, провалилась… А сколько дел оставил незаконченными, уходя, Финрод? — подумалось вдруг. Ведь Берен никогда, ни разу об этом его не спросил… Он вспомнил мраморную статую пробуждающейся Перворожденной и сказал:

— Лорд Маглор, ответ на этот вопрос ты сейчас получишь, если последуешь за мной в Собрание.

— Берен, — Маглор удержал его, когда он захотел подняться. — Не спеши и подумай еще раз. Дочь Тингола ради тебя покинула Дориат — зачем тебе теперь свадебный дар? Мы признаем ваш брак.

Берен молча смотрел на него, пока Маглор не отвел глаза.

— Я не собираюсь спорить с тобой. Я жду лишь твоего ответа — что будешь делать ты по поводу Сильмарилла.

— Лорд Маглор, ты услышишь мой ответ в Собрании. Ничего другого я сказать тебе сейчас не могу.

— Тогда идем! — Маглор встал.

— Забери свой кошель.

Маглор скривил губы, но ничего не сказал, забрал серебро и снова привесил к поясу.

Вместе они вышли на воздух, в забитый людьми двор Каргонда Берен с поклоном указал Маглору на почетное место справа от себя — кто-то из младших коненов уступил сиденье. При их появлении разговоры стихли, но Берен подошел к медному кольцу, висящему на крыльце, чтоб бить в набат, и ударил по нему медным прутом, обозначая, что будет говорить.

— Мужи Дортониона, — сказал он, обведя всех взглядом. — Я долго не решался сказать вам то, что собираюсь сказать сейчас, но, видно правы те, кто не велит оглядываться, ступив на дорогу. Слишком много узлов, что я пытался развязать, завязаны на мне самом, и что же мне делать? Вы все знаете о том, что я обещал королю Тинголу. Среди вас много таких, кто полагает, что я намерен исполнить обещание, в союзе с сыновьями Феанора и Государем Фингоном войдя в ворота Ангбанда силой. Но после смерти государя Финрода мне было открыто, что исполнить обет таким образом я не смогу. Отказаться от него не смогу тоже. Поэтому, фэррим, я должен уйти. Я ухожу на север, добывать Сильмарилл из короны Моргота. Больше месяца я обманывал себя, говоря в своем сердце, что прежде нужно завершить свои дела здесь, чтобы передать преемнику княжество, а не руину. Но… дела эти таковы — и вы сами не хуже меня видите, фэррим — что растянутся лет на десять. Поэтому я ухожу, и, так как не надеюсь вернуться — то хочу предложить Тарганнат Беорвейн лорда Мар-Хардинга своим преемником.

В собрании было так тихо, что звон какой-то залетной пчелы слышен был по всему двору Каргонда. Но долго такое оцепенение не могло длиться.

— Ты не можешь так поступить, ярн, — выдохнул Гортон. Голос его был таким, словно у него пересохло в горле.

— Я не могу поступить иначе.

— Да почему же? — вскочил Роуэн. — Берен, или рассудок совсем изменил тебе? Куда ты пойдешь? Что ты будешь делать с Морготом? Вызовешь его на поединок, как Финголфин? Или станешь биться с ним на кулачки?

— Я не знаю, Роуэн.

— А не знаешь — так почему болтаешь пустое? Что проку нам в твоей смерти? И что проку тебе в этом походе, если королевна уже не живет с отцом, и об этом знаем мы все? Что тебе до воли Тингола, пославшего тебя на смерть? Здесь — твой народ, и ты его князь, и она будет нашей княгиней, когда ты приведешь ее сюда! Оглянись вокруг — к чему избирать смерть, когда можно избрать жизнь? Зачем тебе идти туда, если можно взять королевну в жены и вложить руки в руки Ородрета?

Берен подошел к нему совсем близко и стиснул его запястья.

— Роуэн, — прошептал он, — Роуэн! — простонал он. — Мы с тобой лежали у одних грудей и я пил молоко твоей матери. С этих лет мы были вместе, где я — там и ты. Твой отец воспитывал меня и учил ратному делу, и даже драли нас на одной лавке, за одни проказы. Если тебе я ничего не могу объяснить, то кому же смогу? Поймешь ли ты, что это значит больше моего брака или вассальной клятвы Ородрету, больше Дортониона и всего Белерианда?

— От своей гордыни ты совсем спятил, — сквозь зубы вытолкнул Роуэн и, выдернув свои руки из рук Берена, упал в свое кресло. — Мы так полагались на тебя, а ты переменчивей ветра.

— Ты не прав, князь, — Фритур встал со своего места, бросив беглый взгляд на Маглора. — Может быть, и высокие стремления движут тобой. Но есть то, что превыше стремлений — это долг и честь. Долгом и честью ты обязан служить народу Дортониона, народу Беора. На том держится закон и порядок, что народ обязан князю повиновением, а князь народу — службой и соблюдением его прав. Иначе это не повиновение, а рабство, и не народ, а сброд. Иначе это не правление, а тирания, не князь, а угнетатель. Ты был прав — на тебе завязано много узлов, через тебя имеют силу законы, твоя власть хранит порядок силой твоей дружины и защищает границы от врагов. Не эта власть существует ради тебя и твоего удовольствия, а ты — ради нее и блага народа. Что было тебе открыто после смерти Финрода? Кем открыто? — я не знаю. Но всю свою жизнь я служу Намо и не ищу избавления от этой службы, как бы она ни была тяжела. Ты князь, ты несешь на челе печать Манвэ, хранителя законов, и ты не имеешь права бежать от своей службы, потому что око Манвэ настигнет тебя везде, хотя бы и во мраке подземелий Ангбанда. Каждый из нас в этом мире занимает свое место, и ты уже достаточно прогневил богов, вслух отрекаясь от своей службы. Смирись и услышь глас мудрости: сложи ленную присягу Ородрету, как твой отец Финроду. Женись на эльфийской королевне и введи ее в свой дом. Если ты этого не сделаешь, сыновья Феанора поневоле приберут эту землю к рукам — не могут они оставить ее без защиты. Ты этого хочешь? Лорд Мар-Хардинг держит их руку и слушается лорда Маэдроса больше, чем государя Ородрета.

— Что я хорошего видел от твоего Ородрета? — не выдержал Роуэн. — Он и своего замка-то не удержал!..