Александр Хомяков - Весенние заморозки (СИ)

Лани и не думала его слушать. Стояла сверху, напевала какую-то песенку и все пыталась создать молнию. Пока что у нее получилось перекрасить два валуна, но ни одной молнии и даже искры из скаранита так и не вылетело.

-Спускайся, - повторил он. - У меня тоже такой камень есть, только красный. Если хочешь посмотреть - слезай вниз.

-Врешь, - неуверенно послышалось сверху. - Нет у тебя никакого камня.

-Как хочешь. Сиди там, если тебе нравится. А я назад пошел.

-Дигбра-ан! - заверещала Лани. - Стой! Я не могу сама слезть!

Отойдя от скалы, он посмотрел наверх. Действительно, совершенно непонятно, как внучка туда попала. Для взрослого человека не так высоко, и если бы у Дигбрана были силы, то смог бы он подтянуться на руках и добраться до карниза, где стояла малявка. Но не в его состоянии было такие трюки вытворять.

-А как ты залезла туда, а?

-Не знаю.

Если бы Дигбрану не приходилось в своей жизни снимать с деревьев котят, он бы в жизни внучке не поверил.

-Ладно, - он задержал дыхание и выпрямился. Слезы навернулись на глаза от пронзившей спину от лопаток до копчика боли, но Дигбран терпел. - Прыгай, буду тебя ловить.

-А поймаешь? - недоверчиво спросила девочка.

-Постара... - он осекся и решительно сказал: - Поймаю. Прыгай.

Лани присела на край карниза, спрятала скаранит в карман и бросилась вниз, прямо в вытянутые руки своего деда. Он крепко схватил ее и удержал, даже смог поставить на землю. И только потом сдался и осел, повалился на острые камни, не чувствуя, как они впиваются в тело, а чувствуя только, как мутится у него в глазах, и мир вокруг куда-то проваливается, и плывет, и меркнет, и какие-то тени вокруг.

-Беги в лагерь... - ему казалось, что голос его едва-едва слышен. - Беги, отдай камни Галду. Они же там все погибнут без его магии... Лани, ну послушайся деда хоть один раз, будь хорошей девочкой...

-Поздно бежать, дедушка. Враги уже здесь.

Беспамятство тут же отступило. Повернув голову, Дигбран увидел, что по еле заметной среди камней тропе приближаются к ним темнокожие воины с короткими копьями. Впереди шли двое, и они уже заметили их и что-то выкрикивали на своем непонятном языке.

-Я - маг Галдор! - девочка прыгнула вперед, вытащила скаранит из кармана и поднесла его к глазам. - Сейчас я вас испепелю, враги! Стойте смирно!

И не успел Дигбран слова вымолвить, как один из регадских солдат сменил оттенок кожи на темно-синий.

-Дигбран, а ты так умеешь? Ты, кстати, так и не показал мне свой камешек, а обещал!

Бывший воевода, усмехнувшись через силу, вынул бордовый скаранит. И посмотрел сквозь него на регадцев, которые приближались, все еще не замечая, что один из них выглядит как-то странно.

-Один красненький, другой синенький! - радостно закричала Лани. И тут до южан наконец дошло.

Темно-красный и темно-синий солдат посмотрели друг на друга, завопили от ужаса, бросили свои копья и побежали прочь, не разбирая дороги и пугая своих сородичей.

Дигбран поймал себя на том, что улыбается. Ланнара же - та просто лучилась от радости, попрыгивая и размахивая руками, и бывший воевода наконец разобрал, что она такое напевает, и узнал на редкость непристойную солдатскую песенку, которую любили в походе орать баронские дружинники, и вспомнил, что уже хотел один раз сделать воякам по этому поводу внушение, но руки все не доходили.

-Вот оно как, оказывается, - пробормотал он.

Ланнара посмотрела наконец на деда.

-Идем на выручку! - вскрикнула она.

-Идем, - согласился Дигбран, собираясь с силами, чтобы встать. Но не успел. Где-то позади него загремел гром, и был тот гром куда сильнее, чем магия Галдора, да и вообще сильнее всего того, что он когда-либо слышал в жизни. Померк на миг солнечный свет, успевший пробиться сквозь рассеивающиеся тучи, и ощутил бывший воевода на миг всю тоску и всю горечь этого мира, все бессилие и боль, ярость, и жалость о несбывшихся мечтах, и сжигающую дотла все прочие чувства ненависть. Но отпустило его так же быстро, как и проняло, и снова засияло солнце, а мир окрасился в светлые тона. Только Лани, стоя на тропе, удивленно трогала свою щеку, мокрую от слез....

Разноцветные регадцы в панике бежали прочь. Небольшая группа уцелевших северян, сбившихся в круг спина к спине, отбивавшаяся у самой расщелины, опустила свои мечи и секиры. Среди них были, к счастью, и Лагорис, и Виластис, даже Бенара вооружилась клинком и вспомнила, чему учил ее когда-то отец. Стоял среди них и Галдор - лекарь, прорицатель и маг, обратившийся в воина, - и по самую рукоять был вымазан кровью его клинок.

Непонимающе смотрели они вслед убегающим врагам, и один Лагорис догадался оглянуться по сторонам, а потом и вверх, и заметил наконец сидящих на краю скального выступа Дигбрана с Ланнарой. Свесив ноги, они озирались, выискивая еще не перекрашенных врагов, а когда находили, подносили к глазам скараниты и исправляли упущение.

-Что, вот так просто? - удивленно и радостно крикнул он. - Взял да перекрасил, и больше ничего и делать не надо?

-Хо-хо-хо! - развеселился Галд-лекарь, сообразив, что произошло. - Ну не дураки ли мы, Старшие? Двое миакрингов догадались о том, что мы всегда знали, но на практике применить не умели. Ты понял, Лагорис? Вера и суеверие - они же рука об руку ходят. Регадцы верят в выдуманного бога и поклоняются ему. Мы всегда удивлялись этому, но думали, что такая убежденность дает только силу. А ведь это же и величайшая слабость. Человек, верящий выдумкам, способен в любую глупость поверить - хоть в диаволов, хоть в других чудищ. Это у нас диаволы только в присказках встречаются, а южане на самом деле убеждены, что бывают такие чудища в человеческом обличье, лишь цветом они от обычных людей отличаются, да еще зловредностью и магическими способностями, и боятся южане этих диаволов до икоты.

Лагорис его уже не слушал. Взгляд его был прикован к расщелине, и, обернувшись туда, увидел Дигбран человеческую фигуру в развевающихся белых одеждах, а на руках этот человек нес бесчувственное тело, и понял как-то сразу бывший воевода, что тот, который в белом, никакой не человек, но и не диавол, конечно же, нет.

-Боги Звездного пика... - воскликнул Галдор, отступая в сторону.

Существо в белом прошествовало мимо них, осторожно держа свою ношу, и лишь на миг задержалось, приблизившись к Дигбрану, а он все смотрел то на бога, то на человеческое тело в его руках. И где-то в глубине души чувствовал бесконечную тоску и жалость, и ярость, и все остальные чувства, которые совсем недавно испытал и пропустил через себя, и ощущал, что сейчас развернется божество и унесет все эти чувства прочь, и останется только мир, и будет этот мир немного чище и лучше.