Кир Булычев - Великий Гусляр

Изучением меня, попытками контакта занялись две местные особи. Один из аборигенов нес меня в цилиндре. Второй, видно, крупный специалист, присоединился к нему только здесь, в научном центре. Их пасти раздвигались и сдвигались - таков, видно, их способ обмена информацией. Теперь передо мной стояла задача: доказать им, что я превосхожу их интеллектом, и не ущемить их достоинства при этом. Хотелось есть.

– Чем осьминоги питаются? - спросил Грубин Ложкина, принесшего сверху том Брема. - А то заморим его голодом.

«Наиболее широко распространен обыкновенный спрут, - читал Ложкин, - октопус вульгарис, тело его обычной окраски, которая, однако, в состоянии возбуждения животного переходит в коричневую, красную или желтую, причем вся кожа на спинной стороне покрыта неравномерными бородавчатыми пупырышками».

– Но хищник он или травоядный?

– Хищник, - сказал Ложкин. - Возьми палку, приведи его в состояние возбуждения, посмотрим на пупырышки.

Пока Грубин искал палку, Ложкин убедился в том, что осьминоги хищники, и узнал, как они размножаются. Но о размножении говорить было рано, пока не поймали осьминогу подругу.

– Я его сильно тыкать не буду, - сказал Грубин, подходя с палкой.

– Ты и не тычь сильно. Нам только посмотреть, будет ли он цвет менять.

– Только он уже не серый.

– Неважно.

Грубин сунул палку в аквариум и потрогал ею осьминога.

После длительного совещания и изучения каких-то фолиантов они принесли шест и ввели его в атмосферу. Первая попытка контакта. Я даже покраснел от приятной неожиданности. Моя застенчивость, вошедшая в поговорку среди моих коллег, и теперь сыграла надо мной шутку. Я взялся за конец шеста и три раза дернул за него. Шест был немедленно убран. Поняли или не поняли?

– Изменил цвет на красный, - подтвердил Ложкин. - Все сходится. Наверно, не новый вид, а просто урод. Как теленок с двумя головами.

Грубин сходил на кухню, вернулся с куском мяса. Кот бежал за ним, подпрыгивая, полагая, что мясо предназначается ему, верному другу.

Мясо полетело в аквариум.

– Вымыл мясо? - спросил Ложкин.

– Под холодной водой.

Кусок отвратительной плоти, сочащейся кровью, упал на меня сверху. Что это? Провокация? Или попытка меня накормить? А есть хочется. Но не есть же мясо мне, убежденному вегетарианцу. Я взял кусок мяса и выбросил его из моей тюрьмы.

– Кривляется, - определил Ложкин. - Значит, не голодный. В Бреме ясно сказано - хищник. Ракушки любит, рыб и так далее.

– Да, мяса он не желает. Прямо даже выкинул его из аквариума.

Кот подобрал кусок мяса и рвал его, обкусывая, на полу. Осьминог уставился на него своими бессмысленными глазами.

– За рыбой придется тебе сбегать, - сказал Ложкин Грубину.

– Сбегаем. Только сначала еще какие-нибудь опыты произведем.

Я отстукивал последовательные числа по поверхности моего дома. Они не реагировали на это. Тогда я стал показывать им мои конечности по очереди. Сначала одну. Потом две, потом три, потом четыре сразу. Это тоже не произвело впечатления. Я подобрал камешек с пола и начал выстукивать им по стенке. Наконец, надеясь на то, что начала геометрии должны быть понятны любому разумному существу, я попытался нацарапать на твердой прозрачной стенке равнобедренный треугольник.

– Суетится, - сказал Ложкин. - Несладко ему в неволе. Как и любому существу.

– Смотри-ка, ему камешек в щупальце попал. Как бы он не повредил себе чего-нибудь.

– Не повредит. Все-таки я полагаю, что живьем его довезти будет трудно. Тем более что он от пищи отказывается. Придется усыпить.

– Жалко, - повторил свой единственный аргумент Грубин. - Все-таки живое существо.

– Живое, но безмозглое, - произнес категорически Ложкин. - Очень низко организованное, в первом томе Брема помещен. Там, где простейшие. Даже беспозвоночные.

– Саша, ты здесь? - спросил Удалов, заходя в комнату. - А я не один. Я с Мишей Стендалем, из газеты.

– Говорят, вы осьминога поймали в нашем озере. Так ли это? - спросил Миша. - Живого?

– Живого, - ответил Грубин. - А ты, Корнелий, что же на рыбалке не остался?

– Плохая рыбалка. Поздно уже. Не клюет. Твой осьминог всех рыб, наверно, пожрал в нашем озере. Если такие разведутся - прощай, рыбная ловля. Не сдох он еще у тебя?

– Нет, - ответил Ложкин. - Мы его изучаем.

– Очаровательное существо, - сказал Миша Стендаль, поправляя очки и становясь очень похожим на молодого Грибоедова. - Сколько у него щупалец! Это же сенсация. Первый в области осьминог! Пустим в разделе «Субботняя смесь». Кто поймал?

– Вместе поймали, - ответил Удалов.

– Значит, так и запишем: «Рыболовы-любители нашего города...»

Стендаль записывал, Удалов объяснял, а Грубин вернулся к аквариуму. Осьминог, видно, проголодавшись, суетился, складывал и разводил щупальца, поднимал округлую голову и поводил круглыми бессмысленными глазами.

Весь арсенал моих средств убеждения был исчерпан. Они не понимали. Почему-то мне никогда не приходило раньше в голову, что контакт может оказаться столь сложным процессом. Вот я, разумное существо, известный ученый, нахожусь перед глазами представителей другой разумной расы. Да, среда обитания у нас разная, да, мы отличаемся размерами, да, облик наш различен. Но почему же я понимаю, что они разумны и стараюсь войти с ними в контакт? Они же упорствуют, не реагируют на мои знаки, кидают в меня кусками мяса, морят голодом.

Заглянула жена Удалова Ксения, подивилась на уродца в банке.

– Я такого видала. В книге «Дары моря». Там показано, как их готовить.

Стендаль убежал в редакцию. Грубин собрался в магазин за рыбой, подкормить пленника. Ксения Удалова, движимая злорадством, поднесла картинку из «Даров моря» к аквариуму и сказала:

– Видал, как вашего брата? А?

– Убери, - велел Грубин.

Мне удалось выцарапать на стенке равнобедренный треугольник. Они должны были его заметить. Я указал на треугольник конечностью. В ответ один из присутствующих открыл громадную книгу и показал мне картинку в ней. На картинке было изображено существо, схожее со мной анатомически. Над этим существом был занесен нож.

Мне все стало ясно.

Я оказался не первым космическим путешественником, потерпевшим аварию над безжизненными плоскогорьями. Да и чего еще можно ожидать от существ, живущих в столь не приспособленных для жизни условиях, в безвоздушной среде. Нет, я не мог их укорять.

– Ладно, Корнюша, - сказала Ксения. - Бери книгу, пойдем завтракать. Обойдемся без осьминога.