Сергей Карелин - Тонкая Стена:Крушение

- Это еще зачем, - возмутился Мойша, - нечего тебе про меня слушать, Велемир все объяснил. Буду я лишний раз тово…рассказывать. И так из-за Хельгиного длинного языка сраму натерпелся.

- А обо мне, тово, тем более знать не надо! - ляпнула Любава. Мойша вновь бросил на нее недовольный взгляд но промолчал.

- А мне лично особо и нечего скрывать, - заявила Хельга. Я выросла в фьордах Игдрасила, и наша жизнь всегда была проста. Ты и твой враг, ты и хищник. Кто сильней тот и выжил, кто сильнее, тот и победил и захватил добычу. Это закон моего народа.

- Вот это я понимаю, - с одобрением кивнул Зигфрид, - на поле боя точно так и происходит.

Теперь я увидел, что и Хельга посмотрела на нашего начальника по-другому, чем раньше, правда в этот момент я почувствовал, как по моей ноге вверх ползет ее ладонь. Видимо, это тоже закон их народа. Хотя ее предполагаемая добыча как-то особо и не сопротивлялась, а, напротив, резво устремилась навстречу бравой воительнице.

- А я - мне пришлось сделать невероятное усилие, чтобы выглядеть абсолютно невозмутимым,- я думаю, если маг хочет чего-то добиться, то ему нужно самое главное - правильно ставить себе задачи и целенаправленно выполнять их! То есть точно знать,что тебе нужно.

- Не ожидал, - уважительно заметил Зигфрид, - а ты не прост, парнишка.

- Молод еще, да зелен, - невозмутимо заметил леший. Я в его годы только ходить начинал. И не встревал в разговоры старших. Я учил, учил, зубрил, зубрил, работал, работал и после долгих лет труда, я как дятел долбящий дерево, продолбил себе дорогу в жизни.

- Оно и видно, - огрызнулся я, внезапно почувствовав себя обиженным, - такую дорогу только дятел может продолбить!

- Спасибо, сынок, - внезапно поднялся Мойша и, кивнув мне снова опустился на место, - люблю тех кто правильно понимает критику.

Я растерянно посмотрел на Любаву.

- Не удивляйся, - шепнула та мне на ухо, ты не знал, но у Мойши есть прозвище "дятел". Оно как раз дано за его въедливость и докучность. И он им очень гордится. Так что вот так ты нечаянно ему и угодил.

- Первая сосиска всегда не в живот, - ответил я фатерляндской пословицей.

- Смотри, - заговорщицки подмигнула мне Любава, - я придумала неплохую шутку для нашего "дятла".

- А ты-то что над ним постоянно издеваешься?

- Не знаю, - посмотрела на меня Любава, посмотрев на меня своими чистыми и невинными голубыми глазами, - просто весело.

Верите или нет, а у меня на эти слова не нашлось ответа.

Вновь наступившее молчание было нарушено появившейся хозяйкой с подносом. На нем возвышались заказанные нами блюда. За ними на столе появился большой кувшин с пивом, огромная кружка с медом и большая бадейка с узваром, от которого на всю комнату сразу завоняло ароматами болота.

Мойша буквально расцвел, когда увидел узвар. Судя по всему, хозяйка ему угодила. А блюдо с вареным картофелем, обильно усыпанным зеленой травой, появившееся перед ним привело его в совершеннейший восторг. Зато я еле сдержал рвотный порыв. Ненавижу картошку. По-моему, самый бесполезный продукт в Лагенвельте. Я скорее умру с голода, чем стану есть эту отраву в кожуре.

Я поспешил налить себе пива в пузатую деревянную кружку и, сделав хороший глоток, сразу вернул себе хорошее расположение духа. Хозяйка удалилась, и я огляделся по сторонам. Зигфрид с Любавой отрезали себе по большому куску покрытого золотистой корочкой поросенка, возвышавшегося на серебряном подносе, а Хельга ловко разделывала рыбу, лежавшую перед ней.

- Что ж, друзья, - прожевав первый кусок мяса, произнес Зигфрид и воздел свою огромную кружку вверх. - Предлагаю выпить за нашу бригаду.

- Прекрасный тост! За нас с вами!- поддакнула Хельга, и все дружно закивали.

- И за хер с ними! - закончила Любава.

Выпили мы первый тост дружно за исключением Мойши, который заявил, что " за чей-то хер он пить не будет" и вместо этого занялся своей картошкой. Но тут вновь появилась хозяйка с небольшим подносом, закрытым крышкой. Поставив его перед Мойшей, она недобро посмотрела на него и быстро удалилась.

- Это чего? - непонимающе уставился тот на появившееся перед ним блюдо. Я разве, тово, это заказывал?.

- А ты посмотри, - заметила Любава, подмигнув мне.

Леший послушался и снял крышку. Я хмыкнул. Ничего особенного. На подносе лежало несколько десятков мелко порезанных грибов. Правда, они в отличие от обычных, которых было в лесах Лангевельта великое множество, эти были ярко зелеными. Но надо было видеть Мойшу, когда перед ним появились эти грибы. Он сначала побелел, потом покраснел, потом посинел и только когда вновь вернул себе свой нормальный цвет.

- Что с ним? - шепотом поинтересовался я у Любавы.

- У леших такие грибы, как у вас пиво или шнапс. Только вот первый раз вижу такую реакцию на деликатес. - ответила та.

Мойша некоторое время раздумывал, и, что-то решив для себя, отодвинул тарелку подальше.

- Не смешно это! - прогудел он. - Я не ем грибов. И пусть тот, кто это сделал, знает, - его взгляд остановился на Любаве которая спокойно выдержала его, - пусть тот знает, повторил он, я "дятел", я терпеливый. Но любому терпению, приходит тово… Конец.

- Ладно, не заводись, - махнул рукой Зигфрид, трескай свою картошку.

- Я предупредил Зиги, я предупредил,

Мойша, успокоившись, вновь перешел к процессу поглощения пищи, который был,как и все у леших, чересчур обстоятельным. Если бы я ел с такой скоростью, то заканчивал бы свой ужин утром.

Ну, хватит о Мойше. Передо мной лежали ароматные сосиски, а в кружке пенилось отменное пиво. Я отдал должное еде и прекрасному пенному напитку. Через полчаса все за исключением Мойши, который по-прежнему занимался своей картошкой, превратились в закадычных друзей. Так обычно и бывает на подобных пьянках. Я сидел, прихлебывал пиво, закусывал сосисками и бросал взгляды на Любаву с Хельгой. Они вели между собой какой-то задушевный разговор. Впрочем, для меня не были тайной подобные разговоры. Обычный их смысл сводился к тому, что все мужчины кобели и все такое прочее…

Тем временем у Зигфрида язык заплетался все больше и больше. Когда появилась хозяйка с очередной кружкой меду, она быстро оценила ситуацию, и как-то очень ловко увела с собой нашего предводителя. Я вздохнул с облегчением, но в следующую минуту пожалел, что Зигфрид ушел. Обе женщины обратили на меня свое внимание. Я бросил молящий взгляд на Мойшу, но тот все продолжал заниматься едой. Обжора чертов!

Я залпом выпил кружку и почувствовал, как начинает действовать хмель. Голова у меня пошла кругом и я уже с идиотской улыбкой смотрел, как Хельга уходит. Любава дождалась пока та уйдет, и подсела ко мне. И вновь я увидел ее без одежды…