Дэвид Эддингс - В поисках камня

Все трое вступили в некую тесную личную связь, некое единение разумов. Сознание Гариона ощущало как бы грань этого единства; он испытывал легкую досаду от того, что его оттуда исключили, — хотя он сразу понял, что такого намерения у них не было. Они просто восстановили близость, насчитывающую тысячелетия, — общие воспоминания, простирающиеся в глубокую древность.

Олдур повернулся к остальным.

— Итак, вы наконец сошлись вместе, как и было предрешено от начала дней. Вы — орудия судьбы, и я благословляю каждого из вас, идущего к тому страшному дню, когда Вселенная воссоединится.

Спутники Гариона благоговейно и вместе с тем удивленно выслушали загадочное благословение Олдура. Каждый тем не менее поклонился с глубоким почтением.

И тут Се'Недра вылезла из их с тетей Пол палатки. Она с чувством потянулась и запустила пальцы в спутанную копну огненных волос. На ней были туника и сандалии.

— Се'Недра, — позвала тетя Пол. — Иди сюда.

— Да, леди Полгара, — послушно отвечала маленькая принцесса. Легко касаясь ногами земли, она подошла к огню. Тут она увидела стоящего меж прочими Олдура, и глаза её широко раскрылись.

— Это наш повелитель, Се'Недра, — сказала ей тетя Пол. — Он желал тебя видеть.

Принцесса в смятении взирала на светящееся божество. Ничто в прежней жизни не подготовило её к этой встрече.

Она опустила ресницы, а потом робко подняла глаза, личико её машинально приняло самое трогательное выражение.

Олдур мягко улыбнулся.

— Она — цветок, который чарует, сам того не сознавая. — Глаза его заглянули глубоко в глаза принцессы. — Хотя в этом цветке довольно стали. Она годна для своей задачи. Будь же благословенна, дитя мое.

В ответ Се'Недра сделала изящный реверанс. Гарион впервые видел, чтобы она кому-нибудь кланялась.

Олдур теперь глядел прямо на него. Краткое, невысказанное взаимопонимание промелькнуло между богом и другим сознанием, делившим с Гарионом его мысли. В этой мимолетной встрече было взаимное уважение и чувство совместной ответственности. И тут Гарион ощутил мощное прикосновение Олдура к своему собственному мозгу и понял, что бог в одно мгновение увидел и понял все его, Гариона, мысли и чувства.

— Здрав будь, Белгарион, — торжественно произнес Олдур.

— Повелитель, — отвечал Гарион и, сам не понимая почему, опустился на одно колено.

— Мы ждали твоего прихода с начала времен. Ты — вместилище всех наших надежд. — Олдур поднял руку. — Благословляю тебя, Белгарион. Да пребудет с тобою мое благоволение.

Гарион весь лучился любовью и благодарностью, рвавшимися из его души в ответ на теплое благословение Олдура.

— Дорогая Полгара, — сказал Олдур тете Пол, — дар твой поистине бесценен. Белгарион наконец пришел, и мир трепещет от его прихода.

Тетя Пол снова поклонилась.

— Давайте отойдем, — сказал Олдур Белгарату и тете Пол. — Вы хорошо начали свое дело, теперь же приспело время дать вам те наставления, которые я обещал, направляя вас на эту Дорогу. То, что прежде было скрыто, ныне сделалось яснее, и мы можем видеть, что лежит перед нами. Давайте заглянем вперед, в день, коего все ожидаем, и подготовимся.

Все трое отошли от огня, и Гариону показалось, что идущее от Олдура свечение окутало теперь и двух его спутников. Что-то отвлекло его на секунду, а когда он обернулся, все трое уже исчезли.

Бэйрек с шумом выпустил воздух.

— Белар! Ну и зрелище!

— Честь, оказанная нам, поистине непомерна, — сказал Мендореллен.

Они стояли, уставясь друг на друга и переживая только что увиденное чудо. Се'Недра первая нарушила оцепенение.

— Ладно, — объявила она не допускающим возражений тоном. — Хватит стоять, разинув рты. Отойдите от огня.

— Что ты собираешься делать? — спросил Гарион.

— Леди Полгара будет занята, — величественно сообщила девчушка, — значит, завтрак буду готовить я. — Она деловито засновала у огня.

Грудинка подгорела лишь самую малость, а вот попытки Се'Недры зажарить кусочки хлеба на открытом огне окончились плачевно. Каша состояла из комков, плотных, как комья земли на сожженном засухой поле. Гарион и все остальные, однако, съели все предложенное ею, воздерживаясь от замечаний и предусмотрительно избегая взглядов, которые она бросала на них, словно говоря: «Ну-ка попробуйте скажите что-нибудь!»

— Интересно было бы узнать, надолго ли они удалились, — сказал Силк после завтрака.

— Полагаю, у богов свой счет времени, — мудро отвечал Бэйрек, поглаживая бороду. — Не думаю, чтобы они вернулись раньше вечера.

— Пора мне взглянуть на лошадей, — решил Хеттар. — Некоторые из них набрались по дороге репьев, да и копыта не мешало бы осмотреть от греха подальше.

— Я тебе помогу, — предложил Дерник, вставая. Хеттар кивнул, и они вместе пошли к лошадям.

— А ведь у меня на мече несколько зазубрин, — вспомнил Бэйрек, выуживая из-за пояса точильный камень и кладя тяжелый меч на колени.

Мендореллен ушел в палатку и вернулся с доспехами. Разложив их на земле, он стал придирчиво их изучать, выискивая вмятины или ржавчину.

Силк с надеждой подбросил на ладони кости, вопросительно глядя на Бэйрека.

— Ты опять за старое. Я предпочту не расставаться со своими денежками еще некоторое время, — сказал ему Бэйрек.

— Все это место словно пропитано чем-то до ужаса домашним, — посетовал Силк. Потом вздохнул, убрал кости, достал иголку, нитки и рубаху, которую порвал о кусты в горах.

Се'Недра вернулась к огромному дереву и резвилась в его ветвях, рискуя, на взгляд Гариона, невероятно, когда с кошачьей легкостью скакала с ветки на ветку. Понаблюдав за ней некоторое время, он впал в какое-то мечтательное состояние. Он вспомнил утреннюю встречу. Он уже встречал богов Иссу и Мару, но Олдур был какой-то особенный. Столь очевидная близость Белгарата и тети Пол с этим богом, который всегда держался от людей на расстоянии, о многом говорила Гариону. В Сендарии, где Гарион воспитывался, религиозный культ не подразумевал выбор одного из богов. Добрые сендары молились бесстрастно и чтили всех богов — даже Торака. Гарион, однако, чувствовал особое влечение к Олдуру. Ему надо было серьезно подумать, чтобы разобраться в своих религиозных воззрениях.

С дерева ему на голову упал сучок. Он раздраженно поднял глаза.

Ехидно улыбающаяся Се'Недра сидела прямо над ним.

— Мальчик, — сказала она самым своим аристократическим и оскорбительным тоном. — Миски стынут. Если жир затвердеет, тебе трудно будет его смыть.

— Я тебе не судомойка, — сказал он.

— Вымой миски, Гарион, — приказала она, покусывая кончик локона.