Фрыц Айзенштайн - Чудаки и дороги

- Хорошо смеётся тот, - я вставил свои пять копеек, - кто смеётся без последствий.

Эротические сны с участием Сайнары становились всё более откровенными. Я проснулся среди ночи в мокрых, скрученных в жгут, простынях, с твёрдой уверенностью, что следующую ночь простыни будут мокрые по другой причине. Надо срочно возвращаться к своим мадамам. Заодно поинтересоваться у Сайнары начёт её сексуальных пристрастий. Ну и что с того, что она ещё не познала, как здесь говорят, мужчину? У меня в молодости была подружка, с весьма широкими взглядами и полностью лишённая предрассудков, непревзойдённая мастерица в области петтинга, орального и прочих нетрадиционных видов секса, которая считала, что печать девственности должен сорвать её будущий муж. Во всём остальном её фантазия не знала границ, я так думаю, что формальные признаки невинности - это для наивных женихов. Интересно, что это так на меня действует? Может тут, на тыгыновых аласах излучение какое, специальное? Для местного населения, с целью повышения рождаемости? В следующий раз надо брать с собой в путешествия кого-нибудь, Алтаану, к примеру.

С утреца на мою скорбную голову обрушился великий и ужасный Гудвин, сиречь, Ичил. Мозг он мне учёбой не парил, а начал ласково ворковать про то, знаю ли я, чем стреляли в Хотон Уряхе?

- Пулями стреляли, брателла, из ружжа. Было бы хуже, если бы стреляли картечью. Всех бы положили там.

- Улахан Тойон просит сделать такие штуки, чтобы был сильный грохот и огонь. Говорит, приучать надо людей и лошадей к странному, - пояснил он свой вопрос.

- Ты вот скажи мне, Ичил. Ты вообще с чего вдруг воспылал ко мне любовью и начал меня учить?

- Я тебя учу, ты учишь меня. Ты по-другому видишь обычное, а я запоминаю. Вот, например, сделал тебе мазь от щетины. Я бы сам никогда не додумался, у меня волосы на подбородке не растут. Теперь думаю, может такую мазь сделать, чтобы волосы росли? Или вот. Вода, которая действует, как водка. Как твоя вонючая водка! Я подумаю, может ещё что в голову придёт.

Вспомнил эту отраву с эффектом водки? Что с неё толку? Ради конечного результата только алкоголики пьют, это с равным успехом спирт можно по вене пускать. А у нас во главу угла ставится не результат, а процесс, традиция, так сказать, культурного пития[12]. Пусть даже и с лосьоном или антифризом. Главное - хорошо посидеть в тёплой компании, за умеренно сервированным столом. Налить водочку из запотевшего графинчика в рюмку, чокнуться, сказать: "Ну, будем!", прочувствовать, как она, холодная, проваливается в желудок и там тает, разогревая потроха, а потом закусить. Рыжиками, к примеру. Повторить. А потом и поговорить можно с хорошим человеком. А тут что? Выпил воды и вырубился. Фу! Никакого кайфа.

Хотя его мысль насчёт мази для создания устойчивого волосяного покрова хороша. Такая мазь может пользоваться успехом в узких кругах. Среди зимовщиков полярных станций, например или альпинистов, штурмующих ослепительные вершины. Жителям сильно крайнего Севера тоже будет полезно. С осени намазался, покрылся шерстью с густым подшёрстком, и никакой шубы не надо, на отоплении можно экономить. А весной снова намазался, уже другой мазью, переждал линьку и можно ехать отдыхать в Турцию. Загорать, так сказать. Ну и лысым с плешивыми тоже пригодилось бы. Скока бабла можно срубить, уму непостижимо. Что-то замечтался опять. Может Ичилу одеколон подсунуть? Не для питья, в смысле, а для копирования? Дезодорант и прочие технические жидкости тоже. Придумает что-нибудь весёлое. Если довести идею до абсурда, то получится "Черёмуха". Но опять встаёт вопрос о доставке боеприпаса на территорию потенциального противника. Что-то прёт меня сегодня. Поскольку бриться мне теперь не надо, я отдал ему лосьон после бритья, и заодно впарил дезодорант.

- Так что ты там спрашиваешь про свет и грохот?

- Так эта, надо. Людей приучать.

- Угу. Людей значит, - мысли мои завертелись, в смысле, как деликатно объяснить ему про грохот.

Ну не хочу я гонку вооружений устраивать. Да и не успеем мы уже. На это надо лет пять-семь потратить. Рецептура порохов, сталь, проковка, сверление, короче, новая область промышленности. Надо какой-то асимметричный ответ придумать. Пока задача ясная - сделать много шума из ничего[13]. Можно, например, лупить кувалдой в рельсу. Можно магний с бертолетовой солью смешать. Селитру калиевую с дисперсным углеродом. М-да… науки юношей питают[14], хотя я сильно сомневаюсь, что у Ичила что-нибудь может получиться из его травяных отваров. Но попытаться стоит. Хотя я лишнее думаю. Он должен получить конечный результат, а уж из чего он получит, даже и знать не хочу. Я ещё намекнул ему на селитру, которая входит в состав пороха. Ну что теперь поделать, всё равно рано или поздно про порох узнают. Я вздохнул. Ичил вдохновился новой задачей и впал в очередную задумчивость.

- Ну ладно, братан, ты потей над новой задачей, а я пройдусь по окрестностям онежского озера, - объявил я Ичилу и пошёл прочь. Солнцем палимый, собрать травки для моего нового проекта - я всё-таки решился самостоятельно сделать себе лекарство от похмелья. А то мало ль? Ичил забастует и всё, пиши пропало. Я прошёлся по лугам, нащипал себе мяты, зверобоя, чабреца. Зашёл в перелесок и нашёл ещё мать-и-мачеху. Так, чистотел не надо, слишком резкая трава, а вот ромашка подойдёт. Пришёл к себе в домик и начал колдовать. Примерно через час отставил котелок в сторону, остывать. Сегодня нажрусь, ох, и нажрусь я сегодня.

Пошёл дальше, по делам, подгонять своих артистов погорелого театра. Арчах и Боокко уже с вновь прибывшими акынами тёрли про насущное, то есть пропагандировали новые тенденции в искусстве. Семинар, короче, по обмену опытом. Я к ним подсел, послушал, вставил свои пять копеек. Я, конечно, понимаю, что начинать утро с бухла - это явный моветон и плевок в глаза обществу, но без ста грамм у меня язык не развязывался. А после ста пятидесяти и уподоблялся Джеффу Питерсу, тому, который в роскошном переплёте с золотым обрезом. Собрался тусняк, человек десять, слушать новые байки. Я самозабвенно сочинял небылицы, надёрганные из истории древнего Китая, эпосов и сказаний. Модифицировал пару-тройку русских народных сказок, Илиаду, Одиссею и подвиги Геракла, не касаясь, правда, его сексуальных предпочтений. Информационная война в разгаре. Плохие парни и хорошие парни. Плохие парни насилуют девочек, едят печень младенцев, беременных женщин приносят в жертву своим богам на чудовищных чёрных алтарях. Наши хорошие парни, как водится, с риском для жизни спасают человечество, прекрасных принцесс и, между делом, мочат в сортире плохих парней. Потом прошёлся по новым подвигам Рэмбо, вспомнил Сонгми и замок Чёрного Властелина. "От мощного голоса его задрожали стены! И крикнул он ещё раз: "Умбра! Полундра! Чучундра!" и рухнули стены, и вышли на свободу дети его и его жены, стада его и табуны. Возрадовались они и устроили большой Ысыах. И стали жить долго и счастливо. Я там был, бузу пил, по усам текло, а в рот не попало". Концовка получила полное одобрение присутствующих. Народ зашумел и стал требовать продолжения банкета, но я уже выдохся. Знамя борьбы за правое дело из моих ослабевших рук должен был подхватить Боокко, но я не учёл его тщеславия. Подлец, чувствуя слабину у меня в организме, подкатился насчёт той песни, что я играл в дороге. Я, будучи выпиши, повёлся на его увещевания, ну типа всё для фронта, всё для победы. Мы пошли ко мне в домик, я порылся в рюкзаке и достал мобильник. Приказал Боокко закрыть глаза и слушать. Батарейка в мобиле была ещё жива-здорова, так что пару-тройку подходящих композиций от Киммо Похьоненна[15] я ему воспроизвёл. Тихо спрятал телефон и велел открыть глаза. Боокко сидел ошарашенный и молчал.