Нобору Ямагути - Серебряный праздник Сошествия

— Вы правы… это — неприлично. Итак, Сайто, возвращайся в свою комнату и отдохни. Ведь в любую минуту может прийти приказ, а когда — неизвестно… Будешь бесполезным, как в недавней миссии — и нас отстранят.

Да что такое… ведь разговор еще не окончен? Тем не менее, она беспокоится о видимой стороне медали?

На мгновение поразмыслив над этим… Сайто снова обратил внимание.

Его мысль была: "Ведь все время я не хотел этого замечать…

Дистанция, которую я ощущаю между мной и Луизой — это истинный облик нашей несовместимости.

Собственно говоря, а что моя хозяйка думает обо мне?

Между моментом времени, когда я так подумал, и нашей несовместимостью существует связь.

Похоже, генералы… воспринимают стихию Пустоты, которой управляет Луиза, как инструмент…

Я тоже для Луизы — не более чем "инструмент".

Легендарный фамильяр Гандальв.

Существо, специализирующееся исключительно на том, чтобы защищать хозяйку во время произнесения заклинаний…

Другими словами, я — важный инструмент для защиты ее чести и долга, которому она следует…

То есть, я должен также понимать ее настроение. Ничего, что иногда я к ней прикоснусь — в любом случае, вероятно, это будет для меня наградой от нее".

— Разве ты не такая же, как те генералы? — пробормотал Сайто.

— Эй! Что это значит…?

— Я — "инструмент"? Именно так. Фамильяр.

Оттолкнув Луизу, он пошел к выходу и покинул шатер.

И хотя хозяйка прокричала ему: "Подожди!" — Сайто не остановился. Сиеста, которая сидела поблизости, вскочила и побежала следом за ним. Луиза схватила бутылку с вином, тут же налила себе полный стакан и, не добавив ни меда, ни фруктового сока, выпила в один присест.

* * *

Нетвердой походкой Сайто бесцельно бродил по городу, засыпаемому снегом. Притом, что город называли древним, составляющие его камни были в приличном виде, и не было заметно отколовшихся частей. Неизвестно, правда это или нет, но, похоже, внешний облик города сохранился таким же, какой был у него тысячелетия назад в момент постройки. Возможно, это было благодаря наложенному в древности заклинанию Фиксации.

Это был белый город, словно сделанный из снега. Стены, составляющие город и крепость вокруг него, излучали абсолютную белизну, похожую на цвет снега, который, кружась в танце, падал с неба.

Мальчик ковылял по этому ослепительно белому городу, и тут его окликнули сзади:

— Сайто.

Когда он обернулся, там стояла Сиеста, и лицо ее, похоже, было печальным. На девочке была одежда черного цвета, а форма передника несколько отличалась от того, который Сайто видел в Академии Волшебства. Модель, в которой грудь была слегка открыта, похоже, была отличительной чертой гостиницы "Очаровательная Фея".

— Сиеста.

Девочка дробными шажками подбежала к Сайто и взяла его за руку.

— Сн-сн…

И у нее покраснели щеки. Она подыскивала слова, поскольку ей, похоже, было ужасно тяжело говорить.

— Сн?

— Сн-снег идет, поэтому ты подхватишь пр-простуду.

— Простуду? Ничего, все в порядке…

Когда он так сказал, Сиеста зарыдала.

— Ни в коем случае. Это никуда не годится, если ты простудишься.

Прохожие с любопытством на лицах уставились на эту парочку. Сайто занервничал.

— С-Сиеста… З-здесь…

— Заставляешь ее плакать! Сердцеед!

— В чем дело, тебя догнала девица, которую ты оставил в своей стране?

Такие возгласы доносились от проходящих по улице солдат и горожан.

Сайто, почувствовав себя неловко, сказал:

— Сиеста, первым делом вернувшись в гостиницу…

Обняв всхлипывающую девочку за плечи, он двинулся вперед.

* * *

В гостиницу, где Сайто арендовал комнату вместе с Луизой, идти не было желания, в таверне "Очаровательная Фея", вероятно, еще находилась вся компания, поэтому он с Сиестой не мог туда вернуться. Сама служанка снимала комнату в другой гостинице, но жила в ней не одна, и поэтому парочка искала жилье, чтобы остановиться. В городе, который был переполнен солдатами и торговцами, было сложно найти пустое жилье, но каким-то образом они отыскали комнату в подвале одного ветхого кабачка и поселились в ней.

— Брать за такую комнату целый золотой экю? — выражая недовольство, ребята присели на кровать. Поскольку не имелось окон, было темновато. Сиеста все еще всхлипывала, однако пока Сайто поглаживал ее по голове, она, в конце концов, прекратила плакать.

— Я сожалею, — сказала девочка, закусив губу.

— В чем дело? — попытался спросить фамильяр.

— Ведь Сайто несчастный… хотя ты трудишься изо всех сил, тебе говорят такие холодные слова… тогда ты сильно грустишь…

— Все в порядке, — сказал мальчик, немного повеселев.

Затем Сиеста: "Брр", задрожала.

Нетопленая комната остыла. Сайто встал и положил в камин дрова. Затем подложил туда же тлеющий уголек, который ребята получили, когда арендовали комнату. Удобные предметы вроде спичек еще не были изобретены в Халкегинии.

Когда мальчик дул в камин, чтобы поджечь дрова от уголька… Сиеста сзади тихонько обняла его и прижала к себе. Невольно он задержал дыхание.

— Я сожалею… — сказала девочка, и по голосу казалось, что она плачет.

— Что? Ну, все нормально… деньги у меня в любом случае без пользы.

Когда фамильяр подумал, что она признательна за арендованную комнату, он ошибался.

— Преследовать тебя до этой страны и настичь… это тебя тяготит.

Сиеста обняла его сильнее.

Огонь перескочил на дрова… и ярко запылал. В комнате, расположенной наполовину под землей, имелось слуховое окошко. Оно было обращено на улицу, поэтому виднелись ноги проходящих людей и снег.

— Нисколько не тяготит.

— Я хотела с тобой встретиться. Сильно-сильно.

Сиеста бормотала голосом, из которого казалось, что она снова зарыдает:

— Ведь идет война, разве нет? Если с тобой произойдет несчастный случай, если произойдет, я… Не хотела того, что не смогу снова свидеться с тобой, поэтому я раздумывала, что же мне делать, чтобы суметь приехать сюда. И тогда я поехала в Альбион с Джессикой и другими…

Пока она так говорила, похоже, ее снова переполнили эмоции.

Сиеста опять зарыдала.

— Я хотела вот так с тобой встретиться. И, сумев свидеться, я счастлива и не понимаю, о чем лучше поговорить. И все, что хотела рассказать, словно расплескалось. Различные темы. Ужасно.

Пожаловавшись, Сиеста прижала к его спине свое залитое слезами лицо.