Валерий Иващенко - Молодые волки старого королевства

Во взоре Славки парень прочёл отпущение всем своим прошлым и будущим грехам — в тот самый миг, когда здоровый лорд шагнул к девчонке и протянул лапищу. В принципе, Лен и сам безошибочно различал во взглядах всё, что нужно. Уж чутьё ведуна куда острее обычного человеческого. Стоит, к примеру, только легонько и сладко заныть чуть выше сердца — ага, то молодая купеческая жёнка глаз положила, вечерком можно наведаться…

Против ожидания, пощёчина не прозвучала звонко и сухо, как оно обычно бывает. Наоборот, тупой и гулкий удар с еле слышным хрустом вывернутых напрочь позвонков отбросил верзилу на несколько шагов от тщедушной зеленоволосой девчонки.

А всего-то шёпот дядушки Дуба, подслушанный как-то вечерком, когда древесный великан где-то под землёй дробил корнями попавшуюся им гранитную глыбу — но таким манером человек умеючий не то что крепкую дверь, замковые ворота вышибить сможет. Всё оно разлито в округе, надо лишь уметь слушать. Вернее, не просто слушать — а слышать…

– Ничего себе! — Славка озадаченно погладила ладошку, посмотрела на неё. Затем на поверженного здоровяка с вывернутой шеей, который всего лишь пару раз дёрнулся напоследок — и только потом согнулась в спазмах.

– Ваша светлость, сделайте одолжение, присмотрите за ней, — негромко прозвучал голос ведуна, когда он шагнул вперёд, уже не скрывая и не сдерживая свою Силу, и стал рядом со скинувшим плащ Мареком, который с обнажённой шпагой в ладони зорко смотрел на застывших солдат.

Наверное, в этом сдвоенном взгляде тем почудилась сама смерть. Один парняга сбросил накидку и вдруг оказался офицером в хороших чинах, слепившим глаза золотым шитьём погон и галунов. Да ещё и дворянский пояс! А второй, с виду деревенский увалень, и вовсе чародеем обнаружился — ишь, как снег вокруг того вихорем ходит… сломались они в один миг.

Ещё только что они стояли полукругом, сильные и уверенные в себе (за проделки солдата отвечает сюзерен). Ещё только что ситуация и вся история могли пойти другой тропочкой-развилкой. Нет бы навалиться всем и сразу — однако наглядный пример ещё не успевшего даже и посинеть прежнего лорда что-то не поощрял к подвигам. Да и офицер уж больно ловко со шпагой обращался, уж то солдатскому глазу видно сразу…

– Сдать оружие, — холодно процедил Марек, всем своим видом олицетворяя воплощение спокойной уверенности.

На самом-то деле, моряк прекрасно отдавал себе отчёт, по какому краешку они сейчас оба шли. Солдат и колдун, воин и чародей… Лен без малейшего труда чувствовал, как дрожит ощетинившая аура соседа, как яростно переливаются в ней алые сполохи готовности к схватке.

– Без шуток, парни! Всё пока что по закону, и никто вас за прежние грехи лорда вешать не станет. Расчёт, вольный лист — и пинок под зад, — подсказал ведун достойный путь к отступлению… и оружие с глухим бряканьем посыпалось на утоптанный снег.

Как ни странно, последнее сопротивление оказала гм, её светлость графиня. При виде этого клоповника и свинарника, как она назвала гордо возвышавшуюся над деревней башню, девица вновь разразилась визгливой тирадой. Мол, спать в таком непотребстве она считает ниже своего дворянского достоинства! И таким нескрываемым высокомерием веяло от этих слов и этой гордой фигуры, что в другое время стоило бы и зааплодировать.

"А неплохо роль отыгрывает, даже отменно — отвлекла тех очень кстати" — отметил про себя Лен, разглядывая сооружение. Хлев, конечно. Однако, зимой особо харчами не поперебираешь.

– Ты как? — поинтересовался он у Славки, чей бледный и даже чуть зеленоватый лик как-то дивно контрастировал с буйной зелёной шевелюрой.

– Я… убила его? — судорожно сглотнув, тихо поинтересовалась та

Ох, как же Лен ненавидел эту манеру отвечать вопросом на вопрос! И всё же, на удивление самому себе спокойно он объяснил — твоего, Славка, замаха хватило бы разве что курёнку шею свернуть…

– То была сила Старого Дуба, — как можно убедительнее произнёс он. — Я просто положил её тебе на ладонь — меня-то к тому здоровяку не подпустили бы и близко. А колдовать в полную силу я не хотел… от деревни одно только воспоминание и осталось бы.

Последние слова он адресовал не столько напряжённо и с какой-то недетской серьёзностью вслушивавшейся в них девчонке, сколь такой себе скособоченной бабульке из числа местных, которая на диво ловко подобралась поближе.

– Слышь, мать, старосту позови, — обратился он к ней.

Та с перепугу подпрыгнула, неловко взметнув словно крыльями краями наброшенного на плечи платка. В захлёбывающемся причитании довольно быстро выяснилось, что старосты в деревне нонча и вовсе нет. А вот старостиха имеется, и как раз она и есть. Ведун недоверчиво покосился на старую кошёлку, уж ни разу он не слыхал про такие новшества. Вот тебе и глубинка, вот и глухомань!

– Короче, бабуль — вон их благородие королевский офицер, пусть они тебе мозги и вправляют, — буркнул он, неловко ощущая себя под острым взглядом этой вешалки, и отошёл.

Марек и в самом деле развил бурную деятельность. Уж с бумагами управляться он неплохо умел. Прямо на спине одного угодливо согнувшегося солдата он отметил вольные листы и даже подорожные до города. С лёгким сердцем офицер отсыпал должок по плате (щепоть серебрушек по здешним меркам, может, и деньги — а в столице так вовсе и нет) и тут же отправил этот, по его глубокому убеждению, сброд, подальше.

– А тебе что, особое приглашение? — обратился он к рябому тощему солдату, который озабоченно переминался с ноги на ногу чуть в сторонке.

Тот осторожно высказался в том духе, что он здешний, из сельских, только два дня, как нанялся к лорду — и никаких грехов за ним нет. Старостиха угодливо закивала, Марек сделал этакую задумчиво-хмурую физиономию, а Лена едва не пробрал смех от этой сцены.

– Не подумайте ничо такого ваш-родие — если б не голодуха, да я б ни в жисть не нанялся к лихоимцу!

В конце концов флаг-капитан приказал тому взять пару-тройку крестьян да прикопать прежнего лорда где тут положено. И на совесть, поглубже — хоть и сволота тот был, а всё ж к дворянскому сословию уважение иметь надо.

На озабоченных лицах взваливших на плечи тело крестьян с заступами виднелось что угодно, кроме означенного уважения, но Марек проявлять фанатизм не стал, отвернулся.

– Дамы и господа, приглашаю осмотреть здешний замок и готовиться ко сну. А староста позаботится о лошадях, провианте и прочем фураже.

Всё верно, здравость иных принципов проявляется сразу. Каждый занялся своим делом. Победитель осматривать и считать трофеи, побеждённый мирно или не очень почивать на погост. А извечно покорное крестьянство терпеливо исполнять прихоти…