Гай Кей - Изабель

Он достал собственный фотоаппарат «Кэнон» и сделал пару снимков. Он пошлет их Ларри и Вику по е-мейлу и спросит, как прошел сегодня урок биологии и много ли им задали на дом. Может быть, попросит Стива сфотографировать его в бассейне у виллы и отошлет им снимок. Им незачем знать, что в бассейне ледяная вода. С такими друзьями приходится ловить момент, когда ты на коне.

Нед несколько секунд это обдумывал. Ловить моменты, когда ты на коне: мистер Друкер назвал бы это смешанной метафорой, и может быть, снизил бы за это оценку. Нед улыбнулся про себя. Мистер Друкер сейчас по другую сторону океана.

Они пообедали в ресторане с террасой, выходящей на развалины древнеримского театра, в центре города. Оливер Ли, автор текста книги, присоединился к ним. Он жил за городом, к северу от Арля.

Ли было за шестьдесят, высокий, помятый и сутулый, мешки под выцветшими глазами, очки для чтения на цепочке на шее и длинные, не слишком послушные седые волосы, которые торчали в разные стороны, отчего он выглядел испуганным. Он часто запускал в них пальцы, и они становились еще более растрепанными. Он носил куртку и галстук в диагональную полоску и курил трубку. Галстук и куртка были усыпаны пеплом. Создавалось впечатление, что он играет роль английского писателя.

Однако он оказался забавным, хорошим рассказчиком. По-видимому, много знал о вине и еде Прованса. И еще был знаком с шеф-поваром, который поспешно вышел поздороваться с ним и с энтузиазмом расцеловал в обе щеки. Французское произношение и грамматика Ли оставляли желать лучшего — удивительно, ведь он здесь прожил тридцать лет. Почти все глаголы он ставил в настоящее время. Его это огорчало. Он называл свой язык «франглийским».

— Мое поколение — упрямые бритты, — сказал он. — Все еще жалеем, что отдали Кале французам пятьсот лет назад, слишком высокомерны, чтобы потратить время и как следует выучить другой язык. Считаем почти достоинством неправильную грамматику.

— Зачем вы тогда здесь поселились? — спросил Эд Марринер.

К нему вернулось хорошее настроение. Очевидно, утро оказалось плодотворным. Выпив один бокал вина, он перешел на воду, поразив англичанина, но ему предстояло работать во второй половине дня.

Оливер Ли махнул рукой в сторону сверкающего мрамора древнеримского театра через дорогу, где возвышались редкие сосны среди разбросанных камней и темно-зеленой травы.

— Солнце и вино, руины и оливы. Древнее, всезнающее море в часе езды отсюда. И трюфели! Вы пробовали здешние трюфели?

Отец Неда покачал головой и рассмеялся. Ли отпил половину третьего стакана вина и приветливо улыбнулся, теребя свою трубку.

— В основном из-за солнца, имейте в виду. Вам когда-нибудь приходилось прожить зиму в Оксфордшире?

— А вы попробуйте прожить зиму в Монреале! — ответила Мелани.

Оливер Ли повернулся к ней.

— Если бы вы встретили меня там, а я был бы хотя бы на десять лет моложе, дорогая, я бы охотно попробовал прожить зиму в Монреале.

Нед моргнул, потом еще раз. Мелани покраснела!

— Вот это да! — сказал Грег, глядя на нее. — Это впечатляет! Никогда не видел, как она это делает.

— Ты, помолчи, — сказала Мелани, глядя в тарелку.

— Интересно, — заметил отец Неда, поглаживая усы и прикрывая улыбку рукой. — Это на вас так зеленые прядки в волосах действуют, Оливер? А люди знают о ваших пристрастиях?

— Украшения были самыми разнообразными на протяжении веков, — беззаботно махнул рукой Оливер Ли. — Мои предки раскрашивали себя в синий цвет, вайдой. Глупо жениться на привлекательной внешности. — Он хихикнул. — Зеленые волосы — вопрос исключительно стиля и выбора женщины, а когда у нее такие глаза, как у вас, Мелани, она может делать любой выбор, какой пожелает.

— Вот это да! — опять сказал Грег. — Гм, она не замужем, знаете ли. И она читала кое-какие ваши книги.

— Заткнись, Грегори! — с тихой яростью сказала Мелани, по-прежнему не поднимая глаз.

Нед никогда не обращал внимания на глаза Мелани. Они зеленые, осознал он. Интересно, подумал он, может быть, цвет этой прядки в волосах и даже цвет чернил выбраны в тон. Женщины так часто делают.

— Мистер Ли, вы слишком любезны. Вы меня сегодня заставите потерять фокус, — произнесла Мелани наконец, поднимая взгляд и глядя на писателя. — А это плохо для фотосъемки! — Румянец еще не сошел с ее лица.

Ли рассмеялся и тряхнул своей лохматой седой гривой.

— Вынужден усомниться в этом, хотя с вашей стороны очень любезно так говорить. Я просто старик на солнышке среди развалин, который отдает должное вашей юности и красоте.

«Неужели люди действительно говорят такие вещи?» — удивился про себя Нед.

Очевидно, говорят, во всяком случае, в кругу Оливера Ли. Пришел официант забрать тарелки. Остальные заказали кофе.

— Поеду домой, не буду вам мешать, — сказал Ли отцу Неда. — Вам ни к чему, чтоб я спотыкался о вашу аппаратуру или забрел в кадр.

Нед решил, что этот человек играет роль, что это поза для публики. Глядя на отца, он увидел, что тот думает так же и явно забавляется.

— Мы будем рады, если вы останетесь, — сказал Эдвард Марринер. — Мелани может помочь вам не попасть в кадр. Мы собираемся поехать в монастырь Святого Трофима.

— А! Хорошо. Вам надо сфотографировать восточную и северную стороны, — посоветовал Оливер Ли, внезапно заговорив деловым тоном. — Если остальные элементы… свет и тому подобное… вас устроят, конечно. Барельефы на колоннах с той стороны — прекрасны и удивительны. О них сложены легенды.

— Какие? — спросила Мелани, явно довольная переменой темы. «Дань юности и красоте». Неду надо будет это запомнить. Оружие на будущее, в войне мелодий для сотового.

— Эти скульптуры как живые, — говорил Ли, — в различные периоды времени люди верили, что для их создания использовали магию. Что скульптор продал душу и получил колдовскую способность превращать в камень живых людей.

— Работа дьявола в монастыре при церкви? Очень мило. — Отец Неда улыбнулся.

— Так гласит легенда, многовековая. — Ли докурил трубку. — Люди часто опасались большого искусства.

— А две других стороны? — спросил Стив.

— Обыкновенная работа, более поздняя. Достаточно приятная.

Суждение было высказано резко, категорично. Сразу становилось понятно, в какой степени он играл роль эксцентричного старика. В каком-то смысле, подумал Нед, это не слишком отличается от поведения Ларри Кейто, который делает вид, будто ему все надоело.

— Я это запомню, — сказал отец Неда. — Но мне нужно, чтобы Мелани мне подсказала, какая сторона восточная, а какая северная.