Анатоль Нат - Бабье царство. Возвращение…

— И последнее на сегодня. Каков последний срок?

— Конец мая, начало июня, — сухо проговорила баронесса.

Вздрогнув, Куница грубо, не сдерживаясь, выругался.

— Раньше — никак, — холодно отрезала Белла. Если у неё и были до этой минуты ещё какие-то сомнения, они тут же исчезли, смытые матерщиной. — Устраивает — работаем. Нет — извини.

— Устраивает, — поморщился злой Куница. — Раз уж не можете раньше, то чего уж там, подождём начала лета, — тяжело вздохнул он.

И последнее. Что от меня ещё требуется.

— Деньги, — пожала Белла плечами. — Деньги, и ничего более. Как только мы их получим, считайте что монитор в вашем кармане.

— Готовьте новый договор, — решительно поднявшись, Куница быстро пошёл к двери. — Как только он будет подписан, деньги вы тотчас получите. Счастливо оставаться, — резко склонил в дверях голову, прощаясь.

Словно очнувшись, Куница обвёл пустынную в столь ранний час банковскую площадь туманным рассеянным взглядом.

— «У Сильвестр Андреича что ли денег занять?» — пришла холодная деловая мысль.

Нет, к Голове за деньгами он не пойдёт. И не потому, что не даст или денег нет. Даст, и деньги у того, в отличие от Куницы, есть. А потому что на хвост сразу упадёт. Придётся чем-то делиться.

А ему сейчас такого не надо. Выборы впереди и он его конкурент. А договариваться с конкурентом перед выборами — не очень хорошо, политически неверно. Поищем других. Желающие всегда найдутся.

Когда за спиной Куницы захлопнулась последняя дверь тамбура, молча сидевшая всё это время Маша, наконец-то подала голос.

— И что бы это всё значило? Чего он так вцепился в эту фанерную коробку, что готов пойти на любые уступки, лишь бы её заполучить. Двести пятьдесят тысяч золотых на бочку, когда они ему самому кровь из носу нужны. Которых у него, между прочим, на самом деле живых нет. И он чётко понимает, что сумма завышена минимум в три раза. Он что, дурак?

— Прагматик, — сухо отозвалась Белла. — Чистой воды прагматик, который понимает, что лучше поступиться малым, чтобы в конце получить всё.

Что несомненно очень для нас хорошо.

Теперь у нас есть деньги!

Жать только, что так мало, — едва слышно проговорила она. — Но, уже хоть что-то.

И ещё хотелось бы знать. Что он такого задумал, что так легко согласился?

— Не нравится мне его согласие, — Маша тут же подтвердила самые худшие догадки Беллы. — Как бы не нажили мы своим упорством врага себе в его лице. Не хотелось бы.

— Поживём, увидим, — буркнула Белла.

Настроение было отвратительным. Потому как и она полностью разделяла сомнения своей подруги.

Глава 2. Дела Срединной Империи

Северные морские границы княжества с Империей всегда были безлюдным местом. А уж такие вересковые пустоши на границе Подгорного княжества с Империей ящеров, где на многие сотни вёрст вокруг не было ни единого человечка, так вообще были чуть ли не нормой для этих мест, лишь дальше к западу нарушенные немногочисленными лагерными поселениями, обслуживавшими нужды Торфяного Плато.

Пустынные в это время года, густо покрытые стелющимся кедровым стлаником окружающие залив покатые склоны высоких сопок хорошо защищали залив от холодных северных ветров. Так что, несмотря на штормовую погоду, в заливе было относительно затишно, и спокойные свинцовые воды безымянной бухты навевали даже какое-то спокойствие и умиротворение.

Просто идеальный безлюдный уголок для места встречи будущей Императрицы людской империи с генетиками из службы репродуктивной поддержки молодым семьям столичной академии. Встречи, которую не должен был видеть никто.

Идеальное место. Если б только не те, с кем требовалось встретиться, и кто облюбовал другой её конец. Если б не ящеры, прибывшие первыми и не захватившими лучшее, козырное место. Небольшой галечниковый пляж в восточной части залива, где хватило места лишь для лодьи ящеров и просторного шатра для будущих переговоров, занявшего практически весь небольшой пляж.

И если б княжна не опоздала, задержанная внезапно разбушевавшимся на море штормом, в естественной природе которого она сильно сомневалась, прекрасно, будучи знакома с возможностями имперских магов погодников.

Пришлось княжне ночью швартоваться среди выступавших из воды многочисленных подводных скал, густо усеивавших другую часть бухты и в любую минуту грозивших продавить хлипкий борт её небольшого судёнышка.

Даже в такой мелочи ящеры постарались унизить княжну, показав, кто здесь проситель, а кто хозяин, и кому здесь принимать решение.

И в первую очередь выразилось это в том, что вместо знакомых генетиков на встречу прибыл шеф Службы Имперской Безопасности Сум Га Чиа Ду, тут же заявивший о старой дружбе и союзнических отношениях меж ними.

Первое утро переговоров встретило незваных гостей сильным северным ветром, мокрой ледяной крошкой в лицо и низкими снеговыми тучами, словно придавившими к земле притулившиеся по разным концам залива две небольшие морские лодьи.

Встреча княжны Лидии Подгорной с её союзником Сум Га Чиа Ду проходила тихо, по-домашнему, вдали от посторонних глаз. И большой походный шатёр из плотного белёного войлока, скрывавший в своём просторном нутре две высокие встречающиеся стороны, немало поспособствовал тому, чтобы никто из прибывших на эту встречу участников, никогда не узнал, о чём там шла речь.

Давно договоренная встреча с ящерами, здесь, на Торфяном Плато, вызывала в душе Лидии какой-то непонятный, невольный трепет.

— «Слишком многое зависит от сегодняшнего утра и от этой встречи», — поняла княжна, пытаясь проанализировать своё непривычно странное лихорадочное состояние и подавить внезапно охватившее её изматывающее нервное возбуждение.

Нельзя было показывать ящерам свою заинтересованность в конечном итоге. Только, похоже, значение для неё результата сегодняшних переговоров было тем хорошо известно и тайны не представляло. Так что ей можно было не суетиться. Что будет — то будет.

Дадут добро, а что вернее, смогут ли их врачи помочь ей с её проблемами, значит, будет будущее и смысл в её жизни. Нет, откажутся — придётся все совместные с ящерами проекты сворачивать. Потому как в них не будет дальше ни малейшего смысла. Как, впрочем, и в планируемой на весну свадьбе. Которую всеми силами стремится ускорить её дядя, правящий князь, и которую всеми силами стремиться отсрочить или совсем отменить ее, так называемый жених, Генрих фон Гарс.

При мысли о Гарсе губы княжны дрогнули в горькой ухмылке, и она поспешно согнала следы её с лица, чтобы не выдать обуревавших её чувств. Представить себе, ещё совсем недавно, что она получит в его лице лютого, злейшего врага, княжна не могла и вообразить.