Ксения Лазорева - Сказки Демона Цветов (СИ)

- Давайте, подходите! Кто сунется, того покромсаю веером,- пообещала девочка, погрозив своим самым надежным оружием в темноту. Светлячки минули и исчезли. Гвен заморгала и припустила вниз по тропке, стараясь не смотреть по сторонам. Она даже не заметила, как оказалась у моста, на котором недавно разыгрались страшные события. Некоторое время она чутко прислушивалась, выглядывая из-за дерева, но потом убедилась - мост был пуст, исчезли тела тех типов, что охотились за братом, не осталось и жуткого человека с жезлом.

Как могла быстро Гвен кинулась бежать через мост и лишь оказавшись у первых домов окраины, замедлила шаг и немного отдышалась. Длинное кимоно путалось и мешало двигаться, потому то вопреки всем правилам приличия она подвернула его выше колен, а сабо скинула в ближайших кустах, оставшись босиком. Ноги тотчас оледенении, но так ее не выдаст предательский стук каблучков. Главное добраться до дома - Гвен была уверена, что тогда все проблемы исчезнут сами собой. Отец с мамой будут там и брат тоже. Те жуткие типы наверняка искали вовсе не их, они не посмеют проникнуть за ограду особняка Кларио, защищенную несколькими магическими барьерами. Любой, кто осмелится войти без приглашения, тотчас попадет в тонко расставленную ловушку - весь сад был опутан сигнальной системой, все хитрости которой были известны только брату и отцу, хотя Гвен ни разу не попалась ни в одну, благодаря тренировкам, которые с ней тайно проводил Лантис.

"Возможно однажды тебе это пригодится",- так всегда говаривал брат, и девочка раньше не верила, что когда-нибудь ей понадобится что-то, кроме умения составлять великолепные букеты или заваривать по всем правим чай. Но сегодня она впервые столкнулась с чем-то, о чем говорил Лантис. Гвен мигом вспомнила все, чему они учились.

В это позднее время все ловушки наверняка уже актированы, но девочка легко взобралась на высоченную стену, и, спружинив с ветки, спрыгнула на траву. На цыпочках, почти не касаясь земли, легкой тенью пробежала через сад и, заглянув в окно, радостно выдохнула - во всех комнатах горел свет. Значит они дома! Но тут же обида зародилась в груди. "Как вы могли бросить меня!"

Взобравшись на высокий, деревянный парапет, пахнущий недавно нанесенным красным лаком, девочка резко отодвинула в сторону раздвижную дверь восточного входа. С криком: "Я вернулась!" уже хотела залететь в дом, но в это время нога ее споткнулась о препятствие. Гвен полетела вниз, не удержав равновесие, и упала на что-то липкое и теплое.

Несколько секунд она пыталась понять, что это такое, а потом осознала, что лежит в луже крови, а эта кровь вытекает из человеческого тела. Женщина, одетая в роскошные шелестящие шелка, со спутанными светлыми косами, внезапно прошептала:

-Гвен, девочка моя, зачем ты вернулась?

- Ма...мама... что случилось мама...- но слова оборвала ладонь матери, закрывшая ей рот.

- Тише, пожалуйста, тише, если эти люди еще здесь, они... не должны найти тебя, иначе... захотят... использовать и тебя тоже в своих целях. Не...- мама зажмурилась, ее пальцы, вцепившиеся в плечи Гвен, сжались сильнее. Девочка не могла не вдохнуть, не выдохнуть, боясь, что если это кошмарный сон, то когда проснется, окажется в еще худшем.

До конца она не верила, что все это происходит по настоящему, что боль в в глазах матери - первой красавицы в семье - настоящая, что рваная, словно обожженная рана в ее правом боку - настоящая, что кровь на одежде, полу и кимоно Гвен тоже настоящая. Что этот дом настоящий...

"Может я заснула, пока ждала брата? И побега через лес тоже не было? Пусть лучше огоньки на Новогоднем дереве погаснут, и я весь год буду одна, чем видеть маму такой..."

Однако, рука матери разжалась и скользнула по щеке Гвен, оставляя красные, теплые следы. Девочка задрожала, она хотела зажмуриться или отвести взгляд, но словно завороженная, не отрываясь, смотрела на мать. Не в силах шевельнуться, не в силах убежать, просто смотрела, как жизнь медленно уходит из глаз матери.

- Слушай меня внимательно, Гвен, дочка. Ступай в спальню, переоденься в то чудесное платье из Аша, что я тебе подарила... помнишь?

Девочка помотала головой, но потом кивнула, закусив губу.

- Как только оденешь его, ты перестанешь быть Гвен Кларио и станешь Эвенкой. Гвен заснет и не проснется, пока не попадет в безопасное место. Если тебя спросят имя, скажешь - Эвенка. Гвен храбрая и сильная, а Эвенка будет послушной и милой, как простая девочка. Она ни за что не станет искать папу и плохих людей, которые это сделали со мной, да?

Гвен помотала головой. Пальцы потянулись к веерам, но рука матери сжалась на ее запястье.

- Нет, даже не думай, ты...- она снова зажмурилась и скорчилась, словно пытаясь удержать остатки крови, которая не останавливаясь продолжала вытекать вместе с жизненными силами из тела. Мама была молодой, здоровой красавицей, великолепной и сильной, а теперь перед глазами девочки лежала слабая и сломленная женщина.

- Как солнце было первым, а луна второй. Так и твоя душа будет расщеплена. Солнце скроется и наступит ночь, взойдет луна Эвенка и никто... никто не узнает в ней тебя.

- Мама, что ты делаешь...- хотя девочка не понимала, о чем речь, но инстинктивно сознавала, что сейчас произойдет что-то очень плохое. Она попыталась выдернуться, но мама держала ее крепко.

Ладонь матери накрыла ее лоб, а посиневшие губы прошептали:

- Я нарекаю тебя Эвенкой, второй. Отражение луны в глади пруда. Живи, и пусть мое благословение перейдет к тебе и брату. Прости, что не смогла остаться с тобой... подольше... а сейчас беги, в домик дедушки. Только там...

Пальцы соскользнули с щеки дочери, и в этот миг яркая вспышка в голове Гвен заставила ее закричать и зажать уши. Свет разгорался все ярче и ярче, в нем растворились воспоминания об этой ночи, о крови, о глазах матери - воспоминания утонули в глубине озера, в котором отражалась полная луна и ирис... И тогда девочка поняла, что ирис это и есть она. Цветок ириса, отражающийся в глади воды, на которую светит полная луна. Это и называется "Эвенка",- сложное, невероятно сложное имя мама выбрала для нее в этот день - она получила второе имя вместе с благословением.

А потом наваждение внезапно спало. Она не помнила, как оказалась в собственной комнате, сбросила смятое кимоно, из дальнего угла раздвижного шкафа извлекала простое платьице из плотной голубой ткани с широким поясом и глубоким вырезом, который обрамляли кружева. Это был подарок отца из поездки в Аш прошлым летом. Хотя за год девочка подросла, и платье слегка жало, она натянула его в три секунды.