Александра Смирнова - Нареченная тьма

— Прости, — я посмотрел на Сильвию. — Пять минут… я должен убраться отсюда!

— Нет. Ты тоже ранен, ничуть не менее серьезно!

— Не хочу сражаться с эльфийскими магами, — буркнул я.

— Послушай, — тоном, которому не хочется возражать, заявил Ринелин. — Я пойду с тобой, понял? Ты задолжал мне несколько ответов, тебе так не кажется? Друг называется…

— Идите, — внезапно согласилась Сильвия. — Я скажу, что ты последовал за Матиасом. Только…

Я понял её без слов и кивнул. Принцесса вытерла мокрые глаза, но как будто это могло помочь. Все равно слезы лились в три ручья.

Силь вручила Рину эту самую баночку с мазью, и мы в рекордные сроки покинули… да нет, я сбежал. Я сам не мог понять, что мною движет. Явно не страх перед магистрами. Они, кстати, появились сразу же, как только мы с Рином вышли с другой стороны рощи, то есть, где-то через двадцать минут. Быстро, так быстро подготовить телепорт неизвестно куда на нескольких эльфов — я так никогда не смогу.

Рин шел за мной молча, гораздо более тихо, почти бесшумно. В бедре трещина, как я понял по ощущениям. Но колдовать сейчас нельзя, надо дождаться, когда магистры отбудут обратно. Иначе им вполне может придти в голову послать за мной одного. Это совсем не то, чего мне хочется.

Мне было страшно, но не за себя, даже не за Рина или Сильвию, а за Тельмена. Черт, ну какой идиот будет устраивать взрыв?! Только я, я ведь не подумал, что даже если они кинулись к выходу, их все равно заденет! О чем я вообще думал, идиот?! И что теперь обо мне думает Рин? А Маэль? Он, наверное, точно убедился в том, что я — злобный предатель… вот черт, черт, черт! На душе было так паршиво, как в тот момент, когда отец убеждал меня, что ни за что не отпустит меня и даже, если потребуется, будет вместе со мной завоевывать мне мой трон…

— Повелитель…

— Матиас, кончай бежать куда-то, будто тебя смерть за пятки хватает!

Я как по заказу рухнул, споткнувшись обо что-то. В тот же момент полыхнул обратный портал. Все, магистры ушли… Потому я не стал подниматься, а, закусив губу, мысленно выплел узор магического лубка и наложил его на руку.

— Матиас, ты что, отключился? — Рин обеспокоенно схватил меня за плечо.

— Нет. Помолчи несколько минут… — попросил я, переворачиваясь на левый бок. Рин помог мне сесть, сбросил с плеча небольшую сумку. Он тащил и свои, и мои вещи, и даже слова против не сказал. Место было не очень удачное, но идти дальше мне не хотелось. Рин разгреб упавшие ветки и сел, внимательно наблюдая за мной.

Я подождал, пока голова перестанет кружиться и сорвал с руки бинты.

— Ты что! — возмутился Рин, но я успокоил его:

— Я наложил магический.

— Ты плохо выглядишь. Может, стоит вернуться в город? Тебе ведь нужна помощь профессионального целителя…

— К завтрашнему дню от большей части повреждений ничего не останется, — неуверенно сказал Айсер. — Если, конечно, у вас нет серьезных внутренних травм. А что до перелома, то потребуется несколько дней, может быть, пять или шесть.

— Все лучше, чем ничего, — я слабо улыбнулся.

— Ты это мне? — удивился Рин, потому что связи между этими словами и его вопросом не было никакой.

— Это Айсер.

— Так он здесь? Я ведь Сильвии не поверил… а почему я его не вижу?

— Айсер, покажись, — велел я.

— О! — выразился эльф, когда дух проявился. — Вот ты какой при жизни был… Рад тебя видеть, зараза ты этакая…

— Что?!

— Айсер, успокойся. У него просто такая манера разговаривать.

Рин рассмеялся, а потом облегченно, будто гору с плеч стряхнул, вздохнул.

— Перестань, я не при смерти, — сказал я.

— Зато очень похоже… я волнуюсь, как там они… Тельмен ранен слишком сильно, даже лучшие эльфийские целители не смогу вырастить ему заново ногу. Разве что ставить протез, но это не то. К тому же, видел, что стало с его лицом? Он лишился глаза… Путь воина теперь для него заказан. Ну а Маэль? Его укусил паук, плюс его здорово шарахнуло взрывной волной. Он сильно ударился головой, и если внутренне кровоизлияние, он потеряет способности к магии…

— Брось! Все с ними нормально будет, я тебе обещаю, — я опять улыбнулся, хотя мне этого не хотелось. Во-первых, больно, во-вторых, паршиво. Я должен что-то для них сделать, ведь я тоже могу… почему же в некромагии существуют техники лишь посмертного восстановления плоти?! Почему с помощью энергии духа нельзя лечить? Должно что-то существовать, если бы я знал подобные заклинания, я бы не был так бесполезен! Ведь мой браслет работает на некроэнергии, и он обладает лечащим эффектом!

— Сейчас я отдохну полчасика, и мы пойдем дальше, — решил я. — Найдем какое-нибудь удобное местечко, чтобы там плотно обосноваться на пару дней. А потом можно и в город. Ты представляешь, что будет, если мы в таком виде заявимся туда?

— А что?

— Да нас просто не пустят!

Я прикрыл глаза и стал ждать, пока сердитое гудение в голове и общая пляска поврежденных мозгов чуть успокоиться. Рин молчал, и, по-моему, вообще задремал. Да и мне тоже хотелось спать, но сейчас этого делать было нельзя. С какой бы скоростью не шло восстановление, даже задействуя одновременно эльфийскую способность к быстрому заживлению ран и магию браслета, при сотрясении мозга, да еще таком серьезном, можно и вовсе не проснуться. Так что со сном немного повременим.

— Знаешь, вот у меня нет такого терпения, — сказал я примерно тогда, когда решил продолжать путь.

— О чем ты? — тут же откликнулся Рин.

— Я бы на твоем месте уже разорвал бы себя на тысячу кусочков, если бы не получил ответы на свои вопросы. Ведь мы не виделись больше года.

— Что такое шестьсот тридцать четыре дня и еще два месяца для таких друзей, как мы? — усмехнулся Рин. — Сущий пустяк. Я не сомневался, что мы тебя найдем, просто, в отличие от Сильвии, реально смотрю на вещи. Я не собирался тащить тебя в Зачарованные Леса и делать из тебя праведника. Я знаю тебя очень хорошо и твердо верю в то, что ты не при каких обстоятельствах мировым Злом с большой буквы не станешь. Даже если такое вдруг случиться, например, если ты перегреешься или тебя стукнут лопатой по голове, я в ту же секунду вправлю тебе мозги на место. Или убью, если ты будешь в здравом уме. В ту же секунду, Матиас. Я не допущу, что нареченное тебе имя стало настоящим, так и знай. На всю свою долгую жизни запомни.

— Ты считаешь нас такими хорошими друзьями? — в душе прямо таки нечто теплое расплылось… умиление, наверное? Я все то время подсознательно боялся, что меня оставят одного, что меня будут презирать и ненавидеть те, кто был мне едва ли не ближе, чем родители. Они все, даже Тельмен и Маэль, слишком много значили для меня, и если бы такое случилось… кто знает, может я стал бы так глубоко несчастен и обижен на весь мир, что не удержался бы и нарушил слово, данное Орену.