Виталий Бодров - Не буди лихо

– Кто такой Ригольд? – Если люди Короля хотели его заполучить, то это важно. Что Королем называли Главу Гильдии воров, девушка хоть и не сразу, но сообразила.

– Ригольд… он вор. Друг почтенного Бенджамина. Люди Короля пытались убить его, но не смогли, только ранили. Зачинщик… почтенный Бенджамин приютил его… зря, наверное. Король не тронул бы его, если б хозяин не помог Ригольду.

Собственная речь заметно успокоила толстяка. Наверное, ему необходимо было выплеснуть пережитый ужас на какого-нибудь слушателя, чтобы гнетущие впечатления не сожгли его мозг. И теперь толстяк выбалтывал все что знал, без всякого принуждения рассказывая о сходе воров, о появлении в столице знаменитого Безгола, о Кобре и его людях, которых добрый хозяин не раз принимал в своем заведении, об ужасном Ищейке и о диком варваре с огромным топором, которого он лично провожал к Ригольду в компании более чем странной, о планах устранения Главы Гильдии и снова о Кобре и об Ищейке…

Остановить его было невозможно – словами. Томагавка, утомленная словоизвержением толстяка управляющего, подумывала уже о применении других методов, но тут в зале появился Лониэль. При взгляде на него в глаза толстяка вернулся ушедший было поспать ужас, руки задрожали, а речь потеряла связность.

Эльф выглядел примерно так же. Бледное заострившееся лицо, пятна крови на сапогах, всклокоченная короткая шевелюра цвета спелой пшеницы, из-под которой нелепо торчали знаменитые эльфийские уши… Позвольте, а где же парик?

– Э… э… э-эльф! – промычал управляющий, тыча в Лониэля пальцем.

– Ч… ч… ч-че-елове-ек, – передразнил тот толстяка. Свойственное жителям Саро ехидство уже вернулось к нему. – Пальцем показывать невежливо.

– Ра-азгова-аривае-ет! – благоговейно сообщил толстяк.

– Предлагаешь укоротить язык? – оживилась девушка.

– Э… э… эльф! – повернулся к ней управляющий. – Жи… жи-иво-ой! На… настоящий!

– Живой? – с сомнением переспросила девушка, оглядывая Лониэля.

– Жи… жи-иво-ой, – подтвердил толстяк, ничего уже толком не соображающий. Явление бледного, словно с похмелья, эльфа оказало на его и без того потрясенный рассудок явно негативное воздействие, которое в медицинской терминологии определяется как «тотальный снос крыши».

– Подумаешь, эльф! Тоже мне! – фыркнула Томагавка. – Спокойней, приятель, чего всполошился-то?

– Э… э… эльф! – опять сообщил толстяк, делая движение рукой в сторону Лониэля.

– Живой? – подсказала девушка.

– Живой, – подтвердил бедняга.

– Не такой уж и живой, – пробурчал Лониэль, которого этот балаган начал раздражать.

– Ра-а-а… – начал управляющий.

– Разговаривает? – вопросила девушка.

– Ра-азгова-аривае-ет! – подтвердил толстяк.

Живой разговорчивый эльф злобно сплюнул на ковер (изысканное воспитание! Не провинция какая-то!) и неразборчиво выругался. Внезапно его уши встали торчком, как у кошки.

– Кажется, к нам гости!

– Кто? – мгновенно насторожилась девушка. – Пойдем, приятель, подскажешь, кто это к вам в гости зашел.

Толстяк сопротивляться не стал, покорно прошествовав под руку с девушкой в прихожую.

Как раз в этот момент из прихожей в залу вывалились двое очередных посетителей. Посещение бойни произвело на них такое же впечатление, как и на всех прочих, о чем свидетельствовала пикантная бледность лиц и зажатые ладонями рты.

– Люди Короля? – деловито осведомилась Томагавка, положив руку на эфес сабли.

– Леща, – поправил толстяк.

Что Лещ возглавил заговор против Главы Гильдии, девушка уже знала, толстяк сообщил. Но руку с эфеса не убрала, мало ли что этим ворам в голову взбредет.

– Что здесь было? – простонал один из воров, его тут же перебил второй:

– Э… э… э-эльф!

– Живой? – заинтересованно осведомилась Томагавка.

– Жи… жи-иво-ой! – в один голос ответили оба, не сводя восторженно-испуганных глаз с лица Лониэля.

– Мать вашу! – не выдержав, проявил Лониэль утонченное эльфийское воспитание.

– Разговаривает? – уточнила Томагавка.

– Ра-а-а!.. Ра-азгова-аривае-ет!

– Вы кто такие? – Лониэль решил, что пора брать инициативу в свои руки, уж слишком быстро пополнялись ряды душевнобольных.

– Лист, Духа, – вразнобой сообщили воры.

Эти оказались покрепче управляющего, уже практически пришли в себя. Позыркивают уже осторожно по сторонам, пытаясь сообразить, во что вляпались.

– Ригольд с Лещом?

Подозрительность во взгляде. Откуда этот эльф – э-эльф! – знает Ригольда и, самое главное, Леща?

– Отведите нас к нему, – приказала Томагавка.

– Это еще зачем? – Подозрительность в движениях рук, ищущих рукояти ножей.

– У нас к нему дело. И шевелитесь, пока до вашего Леща Ищейка не добрался!

Подозрительность исчезла, страх вернулся.

– Это он здесь… поработал? – осторожно спросил Духа.

– Да уж не мы, точно, – хмыкнула Томагавка.

– Лещ приказал взять у Зачинщика мундиры и доспехи стражи, – напомнил Лист. – Зачинщик здесь?

– Почтенный Бенджамин мертв, – всхлипнул толстяк.

Томагавка сочувствующе хлопнула его по плечу – похоже, бедолага боготворил своего хозяина.

– Зачинщик? – Сказанное управляющим никак не укладывалось в голове парня. – То есть как это мертв? Неужто Ищейка? А говорили, у Зачинщика иммунитет… – Сложное слово вор произнес, ни разу не сбившись.

– От смерти иммунитета нет, – авторитетно сообщила Томагавка. Лониэль презрительно хмыкнул – дескать, много ли вы, люди, знаете об иммунитетах к смерти, но промолчал.

– Уходить надо. – Духа явно нервничал. – Лист, доспехи берем – и ноги отсюда.

– А эти двое?

– Возьмем с собой, пусть Лещ с ними разбирается.

Эльф снова насторожился. Уши шевельнулись, голова повернулась в сторону прихожей.

– Стучат, – сказал он. – Ногами, кажется. И еще кричат: «Откройте, стража».

– Кто бы это мог быть? – съязвила Томагавка. – Парни, я не знаю, для чего Лещу шмотки стражников понадобились, но сейчас не до них. Если, конечно, нет желания содрать их с тех милых ребят, что штурмуют сейчас входную дверь.

– Нашла время трепаться. – Духа уверенно помчался прочь по коридору, Лист припустил за ним.

Томагавка и Лониэль бросились следом, стараясь не отстать. Такой умный и предусмотрительный человек, как покойный Зачинщик, разумеется, не мог ограничиться одним-единственным входом. Духа уверенно распахнул неприметную дверь в конце коридора и с разбега уткнулся в стражника. Тот машинально схватил вора за плечо, движение отрабатывалось годами, и сейчас руки проделали все сами, пока сознание их обладателя силилось понять, кто же это пожаловал.