Мэтью Гэбори - Король пепла

Именно об этом только что упомянул Фатум во дворце, украшенном многочисленными мозаиками, где была сосредоточена вся власть Ликорнии. Здесь, в Зале Кланов, назначались все важные встречи, во время которых вот уже много столетий решалась судьба страны.

— Прошу прощения, — сказал Коум, начиная совет, — но… я вижу здесь лишь духовенство. А где же королевская семья?

— Она давно погибла, — коротко ответил Фатум. — Харонские убийцы заманили их в западню и казнили. До окончания войны страной будут управлять муэдзины.

До окончания войны… Никто не отреагировал на эти слова, но все подумали об одном и том же: верит ли еще кто-нибудь, что война когда-нибудь кончится?

— Простите меня, — смутившись, сказал Коум. — Я не хотел поставить вашу власть под сомнение.

— Вы прощены, юноша, — любезно ответил Фатум. — Благодаря вашим стараниям и инициативе, возможно, удастся спасти наш город, жизни его жителей и, более того, честь Ликорнии. Но продолжайте, прошу вас.

Коум откашлялся и продолжил рассказ о проделанном пути. Вокруг овального стола сидели Фатум и два других оставшихся в живых муэдзина, представители различных ликорнийских кланов, Мэл и Калло, их спутники-фениксийцы, а также пегасийские разведчики, благодаря которым они смогли оказаться здесь.

— Так вот… как я говорил, эскадрон Пегасов, находившийся в империи Грифонов, услышал зов Единорога и присоединился к нам. Благодарю их за это.

Коум приветствовал разведчиков, и его примеру тотчас последовали все участники собрания.

— Таким образом, мы смогли перенестись по воздуху и привезти вам мечи, которые выковали в огне Фениксов, чтобы помочь вам победить харонцев.

— Ваша лига делает нам бесценный подарок, — сказал Фатум. — Тем не менее я удивлен, что мечи привезли не сами мэтры Огня. К тому же… значит ли это, что империи Грифонов мечи более не нужны?

От Коума не ускользнула ирония, сквозившая в словах муэдзина. То, как он произнес «мэтры», свидетельствовало о чувствах, которые Фатум до этого испытывал к фениксийцам. Как и большая часть духовенства различных королевств, он завидовал их привилегированному положению и не выносил их высокомерия.

— Увы, Ваше Святейшество, наши мэтры погибли. Они принесли себя в жертву ради миссии Волны.

Коум не хотел углубляться в детали. Миссия Януэля была слишком важна, чтобы разглашать ее жрецам других орденов. К тому же то, что произошло в Башне материнской лиги, было недоступно пониманию непосвященных.

— Мы последние из учеников Алой Башни Альдаранша… и я даже не знаю, остались ли в Миропотоке другие башни, — заключил юный фениксиец.

— Что касается империи, — добавил один из пегасийских разведчиков, — от нее скоро останется лишь пепелище. Альдаранш пал. Люди бегут из городов по дорогам, где харонцы похищают их, насилуют, пытают и продают в королевство мертвых.

— А солдаты… стража?.. — наугад спросил один из ликорнийцев.

— Поражение полное, — сказал мужчина в серебряных доспехах. — Насколько мне известно, этот город — один из последних рубежей.

— Значит ли это, что большая часть войск Харонии теперь стягивается к Ликорнии? — спросил Фатум.

— Боюсь, что так, — произнес Коум. — Хотя у нас нет известий от северных королевств, от Пегасии, Земли Василисков…

— Тогда вам повезло, что вы оказались в пустыне, — перебил его Фатум. — Ваши мечи нигде не пригодятся больше, чем здесь.

— Вы думаете, что у нас нет никаких шансов одержать победу? — спросил Мэл.

Муэдзин задумался.

— Почти все наши Единороги погибли, а войско теперь является просто символическим. У нас остались лучники, храбрые пехотинцы и лошади. Мы старались замедлить продвижение Харонии, отдалить неизбежное. Наших войск совершенно недостаточно, чтобы изгнать атакующих. Нам удалось закрыть одну Темную Тропу, но их столько…

— А наше оружие? Разве оно не пригодится в будущих битвах?

— Помощь и утешение, мой юный друг. Это позволит ликорнийцам сражаться до конца и сохранить гордость.

— Простите, но у наших мечей есть качества, о которых вы не подозреваете, — возразил Мэл. — Я надеюсь, что они окажутся ценнее, чем вы думаете.

— Надеюсь на это всем сердцем, — подтвердил Фатум.

— Какова ваша стратегия? — спросил один из пегасийцев.

— Наши лучники стоят на городских стенах. Пехотинцы будут защищать ворота, часть пехоты скрывается в окрестных дюнах. Благодаря Единорогам мы сможем сыграть несколько шуток с харонцами… но не более того.

Пегасиец спросил Коума:

— У вас есть другие предложения?

— Да Кроме мечей мы принесли урны с пеплом наших Фениксов. Некоторые из наших спутников имеют достаточно энергии, чтобы приступить к их Возрождению.

Муэдзины и пегасийцы вытаращили глаза. Юноша так просто говорил об одной из величайших тайн своей лиги! Коум заметил их реакцию, и его душа наполнилась гордостью.

— Мы просим разрешения разместить урны в охраняемом помещении, чтобы пробудить там Фениксов.

— Решено, — тотчас отозвался Фатум. — Прямо здесь, если хотите. Этот дворец ваш.

— Место нам подходит, — согласился Коум и тут же подумал: «Как же их должен впечатлять ритуал Возрождения, если они доверяют нам дворец Эль-Задина!»

Затем он понял, что побудило муэдзина принять такое решение. Страх. Страх перед Фениксами.

Словно желая дать отпор, заговорил одни из молчавших до этого муэдзинов.

— Мы также обдумывали план, который позволит помешать Темным Тропам. Он пока не совсем готов, но мы будем усиленно над ним работать.

— Прекрасно, — сказал Фатум. — Предлагаю, чтобы мечи фениксийцев были розданы нашим лучшим воинам.

— Нам нужно лететь обратно, — сказал пегасийский разведчик, вставая из-за стола. — Необходимо как можно скорее добраться до Лиденьеля.

— Разумеется, — одновременно произнесли Коум и Фатум. — Спасибо за вашу бесценную помощь, — добавил юный монах.

— Удачи. — С этими словами разведчики пожали ему руку.

Муэдзины уже собирались последовать за ними, но тут Коум, судорожно вздохнув, привлек внимание Фатума.

— Если вы позволите, есть еще кое-что, что мы хотели бы с вами обсудить.

— Говорите.

Коум кивнул Калло, и тот отворил дверь Зала Кланов.

За ней стоял Эзра. Его плечо было перевязано широким куском ткани, а бурнус в этом месте был разорван. Тем не менее он сохранял достойный вид.

— А! Вот он! А я-то спрашивал себя, когда вы наконец решитесь назвать человека, которого вы встретили в пустыне. Эзра! Муэдзин-дезертир… — сказал Фатум, бросив на него взгляд, полный ненависти. — Знаешь ли ты, как ты меня разочаровал, какую боль мне причинило твое бегство? Предатель!