Андрей Пинаев - Страна нигде (СИ)

Искусства бить людей механический капитан Крюк не знал совершенно. Получив такой удар по лицу, я наверняка разом лишился бы половины зубов и потерял всякую способность к сопротивлению, но удар в грудь, хоть и был болезненным, лишь отбросил меня.

Я пролетел через кусты, как иголка через мешковину, а вот робот, опрометчиво двинувшись следом, застрял. Пока он дергал ветки, застрявшие в колесах, я встал и, хорошо размахнувшись, почти в упор метнул камень в его голову.

Бросок был хорош. Камень отскочил, выбив большой кусок пластмассы с черными волосами, голова мотнулась назад, но тут же вернулась в прежнее положение. Во лбу капитана Крюка появилась треугольная дыра, от нижнего угла которой между носом и правым глазом до самого рта протянулась трещина. Солнце всходило прямо у меня за спиной, и сквозь отверстие я увидел, что голова робота пуста, если не считать проводов - ее функция была лишь декоративная.

Удар по голове робота даже не отвлек. Выдрав с корнем целый куст, он освободился и двинулся ко мне. Я повернулся и побежал по асфальтовой дорожке, а отбежав на несколько десятков метров, обернулся.

Робот жужжал колесами далеко позади, его скорость не превышала пяти километров в час. Растирая синяк на груди, я нервно и злорадно крикнул ему:

-Ты слишком медленный! Твой брат был слабый, а ты медленный!

-Который убил брата. - повторил капитан Крюк, затем из его тележки послышался звук заводящегося двигателя внутреннего сгорания, из-под колес сбоку вырвалась пульсирующая струя сизого дыма, и робот понесся на меня со скоростью мотоцикла.

-Черт! - только и успел пискнуть я и рванулся в сторону, но механическая рука зацепила меня за плечо и я упал на обочину, воткнувшись в землю лицом и разбив губы. Моя левая рука легла на асфальтовую дорожку, и колеса робота с отчетливым хрустом проехали по ней.

Я хрипло закричал, а робот с визгом шин затормозил и стал разворачиваться. За несколько секунд, что потребовались ему на это, я нашел в себе силы встать и ринулся в кусты напролом, держа левую руку правой. Продравшись через норовящие заехать в глаз ветки, я вышел на кольцевую асфальтовую дорожку и побежал (насколько же трудно бежать, когда не можешь размахивать руками!) к гостинице. Сразу же тонкие деревца за моей спиной затрещали - на мое счастье, у механического капитана Крюка не хватило ума поехать по асфальтовой дорожке в объезд, он снова стал ломиться через кусты и снова в них увяз.

Не хватило ума... а сам-то я хорош! - внезапно прозрев, я остановился. - чего я бегаю по асфальту, на асфальте он быстрее меня! Мне нужна как можно более плохая дорога.

Не раздумывая больше, я сошел с дорожки, прошел через кусты и вошел в подступивший вплотную темный лес. Прежде пугавший, теперь он был моим спасением, и когда робот продрался вслед, я сразу понял, что в лесу победа будет за мной.

А вот он этого не понял и, едва выйдя на более-менее просторное место, рванулся на меня. Из-под колес клочьями полетел мох, не имеющие выраженного протектора шины заскользили на обнажившейся земле, робота занесло. Он ударился плечом об одно дерево, потом о другое, еле-еле вырулил, но тут же колесо подпрыгнуло на торчащем из земли корне и моторизированная тележка упала набок.

Я отходил все глубже в лес, не торопясь, глядя под ноги и обходя бурелом. За моей спиной капитан Крюк поднялся, помогая себе руками, и снова покатил ко мне. Теперь он был осторожнее и уже не пытался набрать скорость, но продвижение по лесу давалось ему очень нелегко.

Ручеек, питающий пруд в парке, стекал в море и промыл в этом месте небольшой овраг глубиною чуть меньше моего роста, с пологими склонами. Соскользнув кроссовками по влажному мху, я остановился посреди ручья и стал ждать робота. Появившись на краю оврага, он, ни секунды не задумываясь, снова завел свой мотор и кинулся на меня. Я же, хватаясь за молодые елочки, растущие склоне оврага, выбрался с противоположной стороны.

Робот вспенил колесами ручей и озадаченно замер, осознав, что не может выбраться из ловушки, в которую я его заманил. Пошевелив челюстью (та двигалась рывками - мой бросок повредил что-то внутри) робот сказал:

-Который убил брата.

-И чё? - ответил я ему. Ощущения, которые дарила мне поврежденная левая рука, расцветали все новыми красками. От боли я начал приходить в ярость.

-Который убил брата. - монотонно повторил он.

-Да!!! - крикнул я так, что капельки крови из разбитых губ долетели до робота. - и тебя убью!

Я поозирался, пнул мох и извлек из-под него здоровую склизкую гальку.

-Ща как... - я бросил камень, специально промахнувшись лишь на пару сантиметров. - понял?!

-Понял. - неожиданно покладисто ответил мне капитан Крюк.

-Значит, так... проваливай, и чтоб я ни тебя, ни кого-либо еще из вашей сраной семьи не видел, ясно?! Если еще кто-то попытается на меня напасть, я вас всех, нахрен, и всю вашу сраную пещеру, нахрен, и весь ваш сраный остров, нахрен...

Вдохновение иссякло, я замолк, так и не придумав страшной кары, которую обрушил бы на непокорных моему величеству обитателей острова. Робот постоял, видимо, ожидая продолжения речи, затем безразлично развернулся покатил вверх по течению ручья, переваливаясь, накреняясь и едва не падая на камнях. Даже здесь, где дно оврага было большей частью каменистым, он еле двигался, а выше, как мне помнилось, была сплошная глина - так что робот застрял надолго.

Победа осталась за мной, однако мой противник отделался лишь косметическими дефектами, тогда как я успел неплохо получить.

-Что за день... - вздохнул я и сел на край оврага, свесив ноги. Мох подо мной оказался мокрым, и шорты моментально промокли. Я ощупал левую руку. Вроде бы кости были целы, но рука сильно распухла, пальцы застыли в полусогнутом состоянии и еле вздрагивали, когда я пытался ими пошевелить.

Оттянув футболку, я полюбовался синяком на груди, сплюнул кровью, встал и пошел к гостинице. Бета прилетела к завтраку и нетерпеливо перелетала из угла в угол всегда открытого окна столовой, выглядывая меня, но не решалась в мое отсутствие влететь внутрь - хоть я и неоднократно говорил ей, что прежние правила уже не в силе.

-Доброе утро. - мрачно поприветствовал я ее.

-Доброе у... уп! - обернувшись, она увидела меня, и слова застряли в горле.

Я вздохнул, ожидая обычных в таких случаях женских эмоций, абсолютно бесполезных, ничуть не влияющих на ситуацию и не уменьшающих боли. Но к чести феи, когда к ней вернулся дар речи, первыми ее словами были не слезные выражения сочувствия, а дельный совет:

-Надо приложить холодное! Тут недалеко родник, я покажу... или нет, тут же есть холодная вода?