Григорий Райхман - Черные гремлины

   Перед лестницей я упал на колени. Больше я не мог сделать и шага. Надо бросить хотя бы колбу с зефиром. Я поставил ее на пол и заметил угольно-черные стимуляторы.

   - Ежи, эти штуки сделают меня сильнее?

   - Да. Оптимальная доза - одна порция. Превышение дозы опасно для жизни.

   Я сгрыз одну и, собравшись с духом, начал подъем по лестнице. Ступенька за ступенькой, еще немного - и поверхность, еще немного - и свобода. На середине подъема я почувствовал прилив сил и зашагал уверенней. Стимуляторы работали! У меня получится! Получится добраться до поверхности.

   Но уже в начале четвертого этажа силы вновь покинули меня. Шерсть слиплась от покрывающей ее пены, легкие все время сводило кашлем из-за отравленного воздуха, а пол стал раскаляться быстрее, словно бушующий внизу пожар разгорался с большей скоростью.

   - Ежи, сколько еще этажей подниматься?

   - Шестнадцать.

   Это очень, очень много. Кое-как я доковылял до лестницы на пятый этаж, но когда даже Йокта стал казаться невыносимо тяжелым, неподъемным грузом оттягивая мои лапы вниз, я понял, что никогда не смогу подняться на поверхность. Мы сгорим.

   - Ежи, если я умру, затопи коридоры Белым морем, - попросил я.

   - Учтено, - ответила она.

   Тогда я взял еще горсть черных стимуляторов и запихнул в пасть. Они были черствыми и горькими, словно пропитались гарью и едкой вонью испаряющегося Белого моря.

   - Эта доза убьет тебя, - сказала Ежи.

   - Угумг, - согласился я и съел еще горсть. Я сгрыз все черные стимуляторы, что были в колбе и, почистив клыки, продолжил путь.

   Сначала идти было все так же тяжело, но потом что-то резко изменилось. Звуки исчезли, я оглох на оба уха, а вздох спустя тишину разорвал бешеный грохот моего сердца. Оно стучало так, словно хотело выломать ребра и выпрыгнуть из груди. Я задышал часто-часто, и пена с моей шерсти закапала на пол. Боль в плечах и лапах ушла, теперь чувствовались только сила и желание идти вперед. Откуда-то издалека доносился голос Ежи: "налево, направо", и я, едва различая слова, поворачивал, куда нужно. Йокта снова стал невесомым, а вес Ежи даже не ощущался. Иногда я бежал, иногда прыгал через ступеньку, а иногда слышал, как этажи подо мной превращались в бушующий океан огня, и этот огонь преследовал нас, как голодный хищник.

   А я несся вперед, раскрыв пасть, потому что изо рта сочилась пена, и она мешала дышать, а дышать нужно было быстро-быстро. Быстро-быстро, раз-раз.

   Наверное, мне очень повезло, что когда я взлетел по лестнице на поверхность, снаружи все еще была ночь. Я усадил Ежи на пол, а сам бросился к берегу и, как только добрался до него, аккуратно опустил Йокту в воду. Его гладкое тело беззвучно бултыхнулось и исчезло в Белом море. Колбу с зефиром я поставил рядом - чтобы накормить друга, когда он вернется. Йокта ведь вернется? Должен ведь.

   Наступила полная тишина. Потом начали исчезать вещи: исчезло небо, исчезло море, исчезла колба с зефиром. Прежде чем исчез весь мир, я понял, почему стало так тихо.

   Это мое сердце остановилось.

   Глава 8. Призрак из пепла.

   Яркая вспышка и резкая боль разорвали беспросветную темноту. На короткий миг я снова обрел способность видеть: Ежи держала железные лапы на моей груди, небо темнело за ее спиной.

   Вновь все начало исчезать, но тут же мир взорвался еще одной вспышкой, а по телу прокатилась очередная судорога боли. Я перевернулся на бок, корчась от испепеляющего мои нервы огня, а мгновение спустя сделал судорожный вздох - первый за долгое время.

   Несколько вздохов спустя меня начало рвать черной жижей. Тошнить перестало только тогда, когда в желудке не осталось даже воздуха. Мышцы всего тела горели, будто меня изнутри пожирал огонь. Больно было смотреть, больно было дышать, больно было думать. Я свернулся калачиком, закрыл глаза и застонал.

   Кто-то прогремел что-то непонятное прямо в уши. Слишком, слишком громко. Я укусил собственный хвост, чтобы не заплакать.

   - Тишина и покой, - ответил ему равнодушный электронный голос. Некоторое время раздавались лязг, грохот и крики.

   Чуть позже кто-то кормил меня маленькими кусочками зефира. Я совсем не хотел есть, но пальцы настойчиво запихивали еду мне в пасть. Больше половины я выплюнул, но пару кусочков сгрыз и проглотил. После этого стало лучше.

   Рядом кто-то грыз зефир. Приоткрыв один глаз, я увидел Йокту, уплетающего за обе щеки красные сладости.

   - Умнм, - сообщил я и закашлялся.

   Время шло, мне становилось лучше. В сознании скреблась какая-то назойливая мысль, но я отгонял ее подальше, чтобы еще чуть-чуть полежать в темноте и покое. Но чем дольше я отдыхал, тем назойливее становилась мысль. Наконец, она пробилась через мою усталость: "Рассвет!"

   Я заставил себя сесть и открыть глаза. Тут же с новой силой накатили волны тошноты и головной боли, но мне удалось с ними справиться. Я сидел на берегу Железного острова, а рядом со мной из воды выглядывал Йокта. Живой. Я почувствовал себя счастливым и даже немного улыбнулся. Насколько смог - самым краешком пасти.

   Йокта выглядел веселым и довольным даже несмотря на то, что все еще походил на ожившего мертвеца. Он осклабился и обнял меня, крепко прижав к себе:

   - Мы живы!

   - Да. Спасибо.

   - Это тебе спасибо! - морской дьявол отстранился, и радость на его лице сменилась удивлением: - Что у тебя с глазами?

   - Что? - я аккуратно потрогал их пальцами.

   - Твои глаза черные-черные и без зрачков.

   - Ничего себе. А где Ежи? - огляделся я.

   Ежи неподвижно лежала рядом. Одна ее лапа была оторвана вместе с кусками железа, а вместо когтей торчали искрящиеся штырьки. Выглядела она помятой и покореженной. Йокта поглядывал на ее тело с опаской и подозрением.

   - Ежи?.. - прошептал я. Она не ответила: - Ежи!

   - Эта штука пыталась убить тебя белыми разрядами! - похвалился Йокта, высунувшись из воды: - Но я ее знатно отделал! Будет знать, как бить моих друзей!

   - Она мертва, - в горле встал ком, и говорить стало тяжело: - Йокта, ты убил Ежи?

   - Но она... - заартачился морской дьявол.

   - Она не пыталась меня убить, - перебил я, чувствуя образовавшуюся в груди пустоту: - Она меня спасала.

   - Чего? Да я сам видел!.. - Йокта разозлился. - Она тебя так шандарахнула, что ты скорчился весь!

   Невозможно было смириться с мыслью, что мой лучший друг убил беспомощную Ежи, которая всего лишь хотела собирать скафандры. И которая спасла мне жизнь. Я тяжело вздохнул, пытаясь унять дрожь. Давно мне не было так грустно.

   - Йокта, больше не убивай моих друзей, пожалуйста.