Деннис Маккирнан - Глаз Охотника

Немного передохнув и отхлебнув из захваченных с собой фляг, друзья решились вылезти из убежища.

Тут у Фэрил возникла идея, которой она поспешила поделиться с остальными:

— Почему бы нам не найти безопасное убежище и не дождаться там наступления дня, когда ночной народ будет вынужден укрыться в своих грязных норах? Пока мы такого приюта не нашли, поэтому во что бы то ни стало нужно продолжать двигаться вперед. Оставаться на стене слишком опасно.

Тут Гвилли как прорвало — все переживания сегодняшнего дня выплеснулись наружу:

— Хорошая история, ничего не скажешь! Мы тут висим на этой ледяной стене, которая то и дело норовит сбросить нас в лапы наших врагов, но даже если мы каким-то чудом сумеем удержаться, ночное отродье настигнет нас сверху. Попросту говоря, нас обложили со всех сторон, и если нас что-то и может спасти, то лишь рассвет, до которого еще нужно дожить!

— Гвилли, тебя послушаешь, так невольно вспомнишь то, что Патрел сказал Даннеру в один из самых отчаянных и, казалось бы, безвыходных моментов Зимней войны.

Гвилли устало и скорее из вежливости, чем из интереса, спросил:

— И что же он сказал?

Фэрил, пожав плечами, ответила:

— Он сказал: «Что же ты будешь делать, когда наступят и вправду тяжелые времена?»

Гвилли недоуменно уставился на дамну, но затем, когда смысл сказанного дошел до него, он громко захохотал, и его заразительный смех подхватили Фэрил, Риата и Араван. Странное это было зрелище: четверо как сумасшедшие трясутся от неудержимого хохота, вцепившись в отвесную ледяную стену.

Вдоволь посмеявшись, они стали карабкаться дальше. С каждым шагом ветер, доносившийся сверху, становился все холоднее и холоднее. Прошло около часа. Беглецы не прекращали своего продвижения к вершине, однако время от времени им приходилось останавливаться и пережидать камнепады, которые между тем становились все более редкими, будто запасы камней и льда наверху истощились. Друзья заметили это, но даже такая отрадная перемена в их положении не доставила им сейчас облегчения: ведь с каждым шагом они, возможно, приближались к уже поджидавшему их неприятелю. Как будто в подтверждение этих безрадостных мыслей, сверху донесся странный протяжный вой, от которого кровь застыла у них в жилах. Тем не менее это, несомненно, был вой валга, однако он вдруг резко оборвался и перешел в жалобное завывание. Создавалось впечатление, что валг зовет других к себе на помощь.

Фэрил заметила, что рюпты внизу засуетились и, казалось, были чем-то озадачены. Когда до друзей опять донеслось странное завывание, оно было подхвачено еще несколькими валгами где-то на южной оконечности скалы.

Неожиданно в рядах ночного народа наступило всеобщее ликование. Рюкки и хлоки кричали и прыгали от радости.

— Поторопитесь! Нам нужно скорее подняться наверх! — Слова Риаты прозвучали как приказание.

— Но… — начал было Гвилли, однако его возражение было решительно отклонено:

— Никаких «но»!

И баккану ничего не оставалось, как со вздохом подчиниться.

Внизу в ущелье ночное отродье суетливо складывало добычу на нарты и явно собиралось покинуть «наблюдательный пункт». А вой валгов все приближался.

Гвилли не выдержал:

— Риата! Там внизу рюкки и хлоки уходят, а наверху их все больше. Почему бы нам не спуститься вниз, ведь там теперь намного безопаснее?

В подтверждение его слов сверху снова донесся протяжный одинокий вой.

— О ваэрлинг, разве ты не слышишь? Мне уже приходилось раньше слышать этот зов, и он принадлежал не кому-нибудь, а самому Стоуку. Если мы доберемся до этой твари первыми, ему никто и ничто уже не поможет!

После этих слов друзья устремились наверх с новыми силами. У них словно открылось второе дыхание, и уже ничто не могло остановить их: ни ледяные порывы ветра, ни камнепад, который, впрочем, действительно ослабел, ни поврежденная рука Гвилли. Несмотря на все усиливающийся мороз, с друзей градом лил пот, так они старались опередить валгов и поскорее добраться до Стоука.

До вершины оставалось всего каких-нибудь сто футов, когда вой валгов прозвучал у них прямо над головой. Друзья поняли, что больше ничего нельзя поделать: нужно смириться с неизбежным.

Спешить теперь было некуда, и беглецы покрепче зацепились на скале с помощью крючьев и «кошек». Наконец-то они могли дать отдых своим натруженным рукам и ногам, которые ныли и гудели.

Через некоторое время к валгам присоединился ночной народ, что стало понятно из топота подкованных железом ботинок и радостных криков рюкков, донесшихся сверху.

Шаги нескольких сотен ног прозвучали в южном направлении, удаляясь от того места, где, вцепившись в отвесную стену, висели беглецы. К краю скалы подошел хлок и, нагнувшись вниз, прокричал что-то на слукском языке, которого никто из четверых друзей не знал. Однако они не стали долго раздумывать над значением слов хлока, а только покрепче прижались к спасительным камням, надеясь, что эльфийские плащи и молчание сохранят им жизнь. Выдать их могла только бледность лиц и блеск глаз, однако, когда шаги рюкков и хлоков раздались над самыми их головами и несколько преследователей уже склонилось над пропастью, пытливо вглядываясь в голые скалы, друзья ничем не выдали себя, а лишь еще сильнее вжались в скалу.

В этот момент, к счастью для злополучной четверки, землю опять затрясло, и рюпты поспешили отойти от края пропасти, боясь, как бы земля не ушла у них из-под ног.

И снова до друзей донесся крик хлока, увлекавшего своих сородичей дальше в южном направлении.

Вскоре звуки их голосов и топот ног замерли вдали. Однако беглецы все еще не могли сдвинуться с места. Наконец Риата прошептала: «Пора», и друзья осторожно возобновили подъем. Они насквозь продрогли, и неизвестно было, от чего дрожали больше: от холода или от страха; но, как бы то ни было, они неуклонно продолжали взбираться на скалу.

Луна скрылась за краем стены, и все погрузилось в кромешную тьму.

Риата первой достигла вершины и осторожно выглянула из-за камней. Показав жестом, что все спокойно, она ловко подтянулась и исчезла из виду, но через несколько мгновений снова появилась и потянула за веревку, показывая, что можно подниматься.

Когда друзья один за другим вылезли наверх, их взорам предстало величественное и вместе с тем зловещее зрелище: бескрайняя снежная равнина, по которой разгуливал ледяной ветер, казавшийся почти зримым. Этот холодный воздух волнами скатывался в ущелье.

Друзья достигли восточной оконечности Великого Северного Глетчера.

Первым делом они тревожно огляделись вокруг: не осталось ли здесь кого-нибудь из врагов; но ничего подозрительного не заметили. Однако их внимание привлекло другое необъяснимое явление: к югу от них возвышалась огромная ледяная глыба, излучавшая золотистый свет.