Мэри Джентл - Древний свет

— Нам следует рискнуть. — Молли повысила голос, вовлекая Барриса в разговор. — Т'Ан Баррис, речь идет о том, чтобы обсудить некоторые условия с моей Компанией, но в принципе это не кажется невозможной просьбой.

Принципы? Это меня заинтересовало. Может быть, это моя первая возможность. Если я заранее устрою утечку новостей в штаб-квартиру, а может быть, и в правительство, через Дугги, они — я надеюсь — заявят протест. Как еще мне сдержать культурный шок, если не его замедлением?

— Т'Ан С'аранти .

На террасу вышел Джахариен Раквири. Его шаги были беззвучны. С ним пришли еще несколько человек из телестре Раквири: мужчины и женщины с темными гривами и глазами. Однако без Кассирур Альмадхеры и Халтерна н'ри н'сут Бет'ру-элена.

— С'ан Джахариен. — И я удивилась про себя, как много он слышал? Я подумала: «Нам было бы лучше сделать это с достоинством». Поскольку я считаю, что достоинство — это все, с чем мы собираемся остаться…

Он взглянул сначала на Молли, а затем на меня, не скрывая своего удовлетворения.

— Кажется, я был неправ. — В его голосе чувствовалась своеобразная радость. Он стоял, слегка касаясь плеч молодых мужчин и женщин, а те толпились возле него. — Неправ, позволив вам приехать в эту телестре. Т'Ан , я предоставил вам право гостя. Я беру его назад. Покиньте Раквири. Это все, что я должен сказать.

В этот час? Как же нам, по их разумению, ехать в Морврен? На скурраи-джасин по безлюдной пустоши ночью? Это невозможно!

Я могла гордиться Молли Рэйчел. Она не высказала никаких протестов, а только слегка наклонила голову на ортеанский манер и сказала:

— Мы покинем вас прямо сейчас, с'ан Джахариен.

С другого конца террасы в холодный воздух взлетала нестройная музыка. В этот час вторых сумерек пахло готовящейся пищей. Мороз рисовал узоры на стекле. Джахариен поплотнее натянул темную мантию на свои широкие плечи.

— Вы можете уехать утром, — сказал он.

Судя по лицу Молли Рэйчел, ей это унизительное милосердие понравилось не больше, чем мне. Она ответила:

— Благодарю вас, с'ан .

— Утром, — сказал Джахариен, — потому что никого из этой телестре я не стану просить подвергать себя опасности, отправляясь ночью в Морврен на скурраи-джасин . Только по этой причине.

Он повернулся к нам спиной и пошел прочь вместе с другими ортеанцами из Раквири, и свистящий шорох их ярких мантий, касающихся каменного пола, затих в тишине.

Мы уезжали, когда Звезда Каррика была опаляющей белой линией вдоль восточного горизонта. Я видела, как Молли обменялась несколькими словами с угрюмым Баррисом Раквири. Забираясь в повозку рядом со мной, она была слишком поглощена разговором. Я не видела Кассирур или Халтерна и подумала, что это, возможно, как раз к лучшему. Это потребовало бы, очень мягко выражаясь, напряжения моей профессиональной вежливости.

Когда скурраи-джасин поехала по тряской дороге, Молли Рэйчел выругалась. Некоторое время она сидела с опущенной головой, положив руки на колени, бежевый комбинезон оттенял смуглую кожу. Потом она выпрямилась и вздохнула.

— Проклятие … — Она быстро взглянула в мою сторону и пожала плечами. — Второй раз. Пропали два шанса: поселение Кель Харантиш и эта телестре . Сколько еще шансов мне нужно?

Две безуспешные попытки получения действующей технологии Колдунов… Я не могу сейчас думать об этом на языке Компании.

— Вы говорите, будто это были всего лишь механизмы…

— И ни что иное. — Ее лицо выглядело озадаченным. — Это может основываться на каких-то представлениях инопланетян о вселенной, а может, и нет; и так и этак, это всего лишь технология. Уясните это.

В моем мозгу непрошеные воспоминания: мертвые образы давно мертвой расы.

Намеренно деловито Молли сказала:

— У нас будет пара очень хлопотных дней. Я была на связи с Прамилой Ишидой: группа, наверное, сейчас спускается с орбитальной станции. А я придумала кое-что, над чем могу дать им поработать.

«Пока есть ортеанцы, преграждающие Компании путь к технологии Колдунов, — подумала я, — мне не нужно принимать никаких решений. Но что произойдет, если — когда — мы найдем кого-то, кто станет сотрудничать? Что мне делать тогда?»

Восьмой день Двенадцатой недели Орвенты: улицы Свободного порта белы от инея. Идя от конторы начальника порта в Резиденцию, я ощущала в воздухе едкий запах древесины лапуура , горевшей в уличных жаровнях. Четыре дня. Сегодня четыре дня, и чужое начинает становиться комфортным, быть впору, как старая одежда — или это одежда, из которой я выросла?

Солнце светило сквозь ветви ползучего растения ханелис . Его резко очерченные стволы цвета темно-серого чугуна соединяли стены домов—телестре , образуя вверху навес. Несколько диких бекамилов устроили гнездо в местах прямоугольных пересечений растения. На мгновение не было слышно ни единого звука, кроме их высокого гудения. Затем, когда улица вышла на площадь, я услышала шум.

Топали ногами и шипели скурраи , запряженные в крепкие повозки. Более крупные мархацы поднимали свои похожие на змеиные морды и кричали. Десять или пятнадцать ортеанцев, большей частью молодые мужчины и женщины, были заняты работой: быстро и умело закрепляли груз на трехколесных повозках. Зимнее солнце испаряло влагу, поднимавшуюся паром от слякоти, и освещало деревянные ящики и мешки из бекамиловой ткани. Я отступила назад, когда мимо прогромыхала повозка, и почувствовала ее тяжесть по вибрации земли.

— Приветствую вас, — обратилась я к невысокой женщине со светлой гривой, когда она повернулась в мою сторону, понаблюдав за ехавшей к докам повозкой. — Что здесь происходит, Т'Ан ?

Глаза без белков медленно прикрылись перепонками. Затем ее взгляд прояснился. Она кивнула и вытерла грязь со своих шестипалых рук.

— Т'Ан С'аранти , — узнала она. — Я слышала, что в порту опять появились пришельцы из другого мира… Бровари! Таллис! Вы перегрузите это, а я … так лучше.

Легкая зимняя дымка превратила дневные звезды в призрачные образы, закрываемые рашаку , устремляющимися на добычу.

— Мы отправляем каботажный джат-рай в Алес-Кадарет, в Мелкати, — продолжала ортеанка. — В прошлом году у них был плохой урожай. Сомневаюсь, что этот год будет лучше.

Эти названия напомнили мне о давно минувшем лете и словах, сказанных… Рурик Орландис.