Катарина Керр - Чары зари

Эта мысль причиняла больше боли, чем сломанные ребра.

— Когда человека бьют так, что от него ничего не остается, он превращается в зверя, — продолжал капитан задумчиво. — Но если дать ему что-то, ради чего стоит жить, он снова превращается в человека. Сейчас это несгибаемый и суровый человек, чем-то напоминающий лезвие меча. Именно такие парни мне и нужны. И серебряные кинжалы — это то, ради чего они будут жить, — внезапно Карадок улыбнулся. — О, в один прекрасный день нас станут умолять желая получить их, это волшебное оружие, — клянусь всеми демонами! Их придется зарабатывать. Какой тебе нужен металл, Отто? Я завтра поеду в город и посмотрю, не смогу ли его купить.

— Нет, ты никуда не поедешь! Давай мне деньги. Я сам посмотрю, смогу ли достать то, что мне требуется. Никто не узнает состав этого сплава!

— Пусть будет по-твоему. Я хочу кинжал для каждого из оставшихся в живых и, скажем, пять дополнительных — для новых рекрутов. Конечно, если мне удастся найти людей, достойных носить такое оружие на поясе.

— В таком случае, я начну работать прямо сейчас, — внезапно Отто улыбнулся, и это была первая улыбка, которую Маддин увидел у него на лице. — Будет здорово снова заняться ковкой!

Отто сделал, как обещал. На следующее утро он первым делом дал взятку кузнецу лорда Мейноика, чтобы тот пустил его поработать в кузницу. Затем он в на своей крытой повозке отправился в город. Вернулся поздно с неопределенным числом таинственных и тяжелых связок, к которым не позволил притронуться ни одному человеку, даже для того, чтобы помочь их разгрузить.

Той же ночью Отто заперся в кузнице и оставался там целую неделю. Он спал рядом с местом работы, если ему вообще требовался сон.

Один раз среди ночи, выйдя во двор по нужде, Маддин услышал, как в кузнице молот ударяет по наковальне, и увидел красный свет, проникающий сквозь окно.

В тот день, когда кинжалы были готовы, Карадок решил, что пришла пора покинуть гостеприимный дан Мейноика. Маддин и Стевик поправились. Карадок хотел, чтобы Отто демонстрировал результаты своего труда где-нибудь в другом месте, желая избежать ненужных вопросов. Простившись с лордом, отряд оседлал лошадей и выехал. Они проехали по дороге только полмили, когда свернули с нее на дикий луг и там выстроились вокруг кузнеца и его повозки.

— Вынимай их, Отто, — велел Карадок. — Ребята, спешивайтесь, чтобы хорошо было видно.

Отряд сгрудился вокруг кузнеца, когда гордый, смертельно усталый Отто раскрывал большой кожаный мешок. На соломе лежали кинжалы — для каждого из них. Красивое оружие. Их лезвия мерцали, как серебро, но были тверже лучшей стали. Маддину никогда раньше не доводилось держать в руках оружие с таким острым краем.

— Их не нужно полировать, — объявил Отто. — Они не потускнеют, даже от крови. Если кто-то из вас хочет, чтобы на его кинжале было что-то выгравировано — рисунок, метка или что вы там пожелаете — я это сделаю, но вы заплатите мне за работу по серебряной монете,

— Им можно перерезать горло? — спросил Эйтан у Маддина.

— Конечно. У меня никогда не было ножа, который бы мне нравился больше.

Медленно и торжественно, как священнослужители во время ритуала, воины достали из ножен старые кинжалы и заменили их новыми. Хотя казалось, что Карадок едва смотрит на них, стоя расслабленно, полуприкрыв веки, Маддин знал, что он внимательно наблюдает за подчиненными и за эффектом, произведенным кинжалами. Воины улыбались, хлопали друг друга по спине. Впервые они расправили плечи. Их настроение было лучше, чем во все предыдущие дни.

— Ну, хорошо, — сказал Карадок. — Теперь, парни, мы все будем именоваться серебряными кинжалами. Как я понимаю, это немного значит, за исключением того, что мы сражаемся, как сукины сыны, и этим зарабатываем себе на жизнь.

Отряд отсалютовал ему — пусть даже то были жалкие остатки прежнего вольного воинства. Усевшись на лошадей, все сами по себе выстроились боевым порядком и рысью поскакали по дороге в Каминвейн, где Карадок пообещал им свободный день перед тем, как отправляться на поиски нового нанимателя. У западных ворот города они нашли гостиницу, которая оказалась достаточно большой, чтобы разместить их всех. Однако худощавый владелец гостиницы, дрожа от страха, объявил, что мест нет.

— Конюшня кажется мне пустой, — заметил Карадок. — Мы заплатим тебе, не беспокойся.

— А если вы тут все порушите? Тогда ваши жалкие деньги не принесут мне никакой пользы.

— А если мы тут все порушим, не заплатив тебе в начале?

Хотя владелец гостиницы стонал и заламывал руки, он быстро сдался. У него были кое-какие постояльцы, и в результате Эйтан и Маддин оказались в маленькой комнатке под крышей. Когда они перекусывали в полдень в таверне на первом этаже, весь отряд говорил только о женщинах. Карадок раздал остатки их заработка вместе с приказами.

— Мы находимся в городе, который, не исключено, нам придется в будущем посетить снова, поэтому не лапайте девушек, которые не хотят иметь с вами дела, не давайте в глаз приличным людям. Я также не хочу слышать о том, как кто-то облевал сад горожанина. Пусть вас выворачивает в канавы. И оставьте в покое дочерей уважаемых горожан!

Поспешно выпив по кубку меда, Маддин и Эйтан отправились на прогулку. К тому времени уже давно перевалило на вторую половину дня, и улицы были полны горожан, которые спешили по своим делам. Все они, бросив быстрый взгляд на наемников, переходили на другую сторону улицы или сворачивали на боковую улочку, чтобы не встречаться с подозрительными типами. Двое друзей неторопливо обошли город, отыскали небольшую таверну рядом с пекарней и зашли. Они были там одни, если не считать служанки со спутанными светлыми волосами, мягкими круглым лицом и большой грудью.

Она принесла им кружки темного эля и медлила, бесстрастно улыбаясь обоим. «Ничего деваха», — подумал Маддин и по хищному выражению глаза Эйтана мог сказать, что друг с ним согласен.

— Как тебя зовут? — спросил Эйтан.

— Друффа, а вас?

— Меня — Эйтан, а это — Маддин. У тебя случайно нет такой же симпатичной подружки? Мы все могли бы неплохо посидеть и поболтать.

— Поболтать, ха! Как я предполагаю, вы, ребята, также хотите поиграть, например в карноик или гвидбукл.

— А ты можешь предложить игру поинтереснее?

— Могла бы. Все зависит от вашей щедрости.

Эйтан вопросительно приподнял бровь и посмотрел на Маддина.

А как там насчет подружки?

— Большинство из них в это время дня заняты. Жаль, что вы не пришли вечером.

— А, все круги ада! Зачем тогда беспокоиться? — пожимая плечами воскликнул Эйтан. — Почему бы тебе не отправиться с нами в нашу гостиницу? У нас нормальная кровать, гораздо лучше, чем сеновал, и мы купим бурдюк меда.