Skylin - Шелест тайн

Я сидела, крепко обхватив колени руками и не отрываясь, наблюдала за извивающимися огоньками. Те, причудливо сплетаясь, танцевали какой-то особенный танец, понятный лишь им одним. Был освещен только небольшой участок поляны и, казалось, что все сосредоточилось на этом небольшом островке света и жизни, а весь оставшийся мир, в тот момент перестал существовать. Ночная темень позволяла рассмотреть только силуэты ближайших деревьев, создавая ощущение полной изоляции.

Илар тоже не спал и лежал, заведя руки за голову и рассматривая ночное небо. Может, он видел там что-то особенное и искал ответы на все вопросы? Откуда мне знать. Верно говорят, что чужая душа потемки. Но именно в такие моменты начинаешь понимать с какой-то пугающей остротой, насколько это утверждение верно.

Взглянув в сторону оборотня, я задал давно мучающий меня вопрос:

– Илар, расскажи мне о Шаене. Я его не понимаю. Иногда кажется, что вот он, как на ладони, но в следующий момент осознаю ошибочность своих суждений.

Оборотень ожег меня пристальным взглядом зеленых глаз, но все-таки ответил:

– Знаешь, Руфь, чем больше я тебя узнаю, тем сильнее меня поражает, насколько ты не похожа на остальных. Бывают моменты, когда мне кажется, будто ты свалилась к нам из другого мира, - сумрак ночи не позволил Илару рассмотреть, как я испуганно вздрогнула. Замерев с широко раскрытыми глазами, старалась не пропустить ни слова. - Ты какая-то не логичная: сама себе противоречишь. Просчитываешь свои действия до мельчайших деталей, чтобы в следующий момент нарушить выстроенную линию и повиноваться сиюминутному порыву. А еще тебе обязательно нужно до всего добраться и разложить все непонятное по полочкам.

– Чтобы, наконец, прийти к осознанию того, что ни фига не понимаю, - хихикнула я, на что получила слегка обиженный взгляд.

– Шаен, - замялся оборотень. - Его история не нова. Несколько лет назад он встретил свою любовь, по крайней мере, ему так казалось. Кристина была яркой личностью во всех отношениях. Красивая, как и все эльфийки, она, тем не менее, выделялась из общей массы. Слишком порывистая, слишком своевольная, не по-эльфийски импульсивная. До сих пор не понимаю, как она согласилась выйти за Шаена. С первого взгляда становилось ясно, что она не приспособлена к семейной жизни. Я говорил об этом, но, - оборотень в задумчивости замолчал.

– Но Шаен не захотел слушать? - догадалась я.

– Именно, - подтвердил Илар. - Когда родился Алаин, мне начало казаться, что все наладится и Кристина остепениться. Она сутками носилась со своим сыном, души в нем не чаяла - этакая заботливая мамаша. Впервые за долгое время я видел Шаена настолько счастливым, - в тот момент взгляд оборотня стал достаточно жестким. - Это продлилось недолго. Для Кристины ребенок оказался очередной игрушкой, сиюминутным увлечение, которое быстро наскучило, и было за ненадобностью отброшено в сторону. Шаен не замечал холода, внезапно появившегося в глазах жены и старался объяснить её поведение частыми патрульными вылазками. Ты ведь знаешь, она была воительницей, - сказал оборотень, на что получил утвердительный кивок. - Потом были частые ссоры, достаточно шумные, чтобы привлечь постороннее внимание. В Кристине не оказалось ни капельки материнских чувств. Шаен любил ее настолько сильно, что закрывал глаза даже на то, что простить было невозможно.

Илар молчал некоторое время, глядя в пламя костра. Я уже и сама была не рада, что спросила. Меня начало окутывать такое ощущение, что я копаюсь в чужом грязном белье и затрагиваю слишком личное. Отступать на пол пути не имело смысла, по этому не попросила оборотня прекратить рассказ.

– Не мое это дело - вмешиваться в чужую жизнь, потому я молчал, - продолжил он. - И ничего не говорил, хотя рассказать можно было многое. Да и Шаен начал замечать происходящее, но надеялся неизвестно на что. Через некоторое время Кристина погибла - не смогла справиться с напавшей на нее нежитью. Только слепой не замечал натянутые отношения между супругами… поползли слухи о ревнивом муже… В том, что это была ложь, я абсолютно уверен. Дальше толков дело не пошло. Но неприятный осадок остался.

После смерти жены Шаен окончательно замкнулся в себе, а от этого пострадал уже Алаин, - Илар внимательно посмотрел на меня. - Я не присутствовал на всех выше перечисленных событиях, но в достоверности своих слов могу дать гарантию.

Едва поднялось солнце, и мы вновь тронулись в путь, но уже втроем, не считая лошадей и Серого, который не пожелал оставить меня и в этот раз. Дорога до Зитрима заняла около четырех дней. И за это время я так и не смогла определиться, чего эльфенок доставил нам больше: радости или хлопот. Аль умудрялся влипать в неприятности, пусть незначительные, но все-таки… Мы даже успели помучаться аллергией от какой-то травки, предложенной нам Алаином в качестве приправы, причем с таки видом уверенного в себе перворожденного, что отказаться, и не оскорбить при этом его эльфийской гордости не было ни какой возможности. На наши осторожные расспросы было заявлено, что он-де эльф, сиречь дитя природы. На такой убойный аргумент заявить было нечего - мы сдались, за что и поплатились. Следующие пол дня я зверски чесалась и от души поминала всех перворожденных, вмести с их эльфийским чутьем. Илар отмалчивался, а мальчишка лепетал оправдания. И каждый раз, заглядывая в его полные искреннего раскаяния голубые глаза, понимала, что совершенно не могу на него злиться. Но все- таки решила, что приму еду из его рук, только вследствие крайнего голода.

Таких курьезов было множество и, через четыре дня, показавшиеся мне бесконечными, мы выехали на небольшой пригорок, с вершины которого я впервые увидела Зитрим.

Глава 2

Адам - Робеспьер, Ева - Гюго:

"Мыслю - следовательно, существую", - философски заметил Адам.

"Познание вот высшая ценность", - а Ева тем временем приготовила ему вкусный яблочный пирог.

Поселение оборотней не отличалось совершенной красотой Альхема, заставляющей в первое мгновение забыть обо всем и замереть с открытым ртом, в надежде запомнить все детали нереального пейзажа. Зитрим находился в небольшой низине и с холма, на котором мы остановились, я смогла внимательно рассмотреть всё. О точных размерах города судить было сложно. Похоже, здесь не происходило никакой систематической застройки, а новые здания появлялись по мере надобности. Домики, представляющие собой деревянные избы, небольшими группками виднелись сквозь деревья. Оборотни, умеющие ценить красоту природы, не вырубали последние, а размещали свои жилища на свободных пространствах между лесного массива. Впрочем, одно другому не мешало, а наоборот, создавало картину поразительной гармоничности, не свойственную для современного городского пейзажа. Мне вспомнились чахлые березки, растущие возле многоэтажек и гордо именуемые при этом "прилегающими лесопосадками". Все было очень естественно и, буквально с первого мгновения, я поняла, что пропала и почти влюбилась в Зитрим.