Ирина Сербжинская - За порогом волшебства

– Да?! Думаешь, это ему повестку из военкомата принесли? Ну мобилизуют… плакать не буду. А вот я тебе говорила, что мы опять… снова вляпаемся куда-нибудь? Говорила?! А ты «посидим, поговорим»! Вот и посидели!

– Да брось, он же не к нам…

– Еще не хватало, чтоб к нам…

«Засланец» меж тем добрался до берега и как ни в чем не бывало приблизился к столику, за которым сидели великий маг, Сати и Никита.

– Знаешь, Тильвус, – небрежным тоном проговорил незнакомец, отодвигая кресло и преспокойно усаживаясь за стол, – на этот раз ты перешел все границы. Мы, конечно, уважаем твое право жить так, как ты хочешь…

– В самом деле? – довольно кисло спросил мат. – Уважаете? Оно и видно…

– Конечно. – «Засланец» и ухом не повел. – Но если ты и дальше будешь встречать старых знакомых подобным образом, то твой скверный характер и негостеприимство в конце концов сослужат тебе плохую службу.

Тильвус задумчиво поскреб в бороде.

– Скверный характер? – промолвил он. – И в чем только меня ни обвиняли, смешно даже… А гостеприимство-то тут при чем? Сам видишь…

«Засланец» перевел взгляд на Сати с Никитой и улыбнулся.

– Наслышан, – неопределенным тоном сказал он. Потом заглянул под стол и увидел собаку. – Гм…

– Угощайтесь, – немедленно включилась в разговор Сати, пододвигая гостю тарелку с бутербродами.

– Зачем ты превратил Маркуса в летучую мышь? Нам, знаешь ли, пришлось немало потрудиться, чтобы вернуть ему прежний облик. – «Засланец» с подозрением поглядел на бутерброды: колбаса частного производителя Сидорова, по всей видимости, доверия ему не внушила.

– А я что, не предупреждал, что ли? Я предупреждал, – заявил Тильвус довольно-таки хамским тоном. – Не один раз говорил: всякий, кто явится сюда ко мне, обратно улетит летучей мышью. Что ж, я должен нарушать собственное слово?

– Но…

– Заметь, Хокум, договор соблюден, – поспешно перебил его маг, отодвигая бутылку с портретом деда Ильи на этикетке. – Решено не пользоваться здесь магией – я и не пользовался! Маркус ушел отсюда вполне…

– Ну да, – протянул «засланец». – А стоило ему ступить на землю Доршаты, как он мгновенно превратился в мышь! Умно придумано, нечего сказать!

– Конечно, умно, – недовольно пробурчал маг. – Целых две минуты ему дал, чтобы убраться отсюда подобру-поздорову. По-моему, это не только умно, это еще и очень великодушно. Ты лучше к делу переходи. Говори, зачем…

Хокум искусно сделал вид, что не заметил нелюбезности.

– Ты стал проявлять великодушие? Что-то мало на тебя похоже… А кстати, он уложился в это время? Маркус как-то не очень распространяется…

Тильвус оживился:

– Еще бы не уложился! Ты бы видел, с какой скоростью он улепетывал! Будто хлебнул молниеносного зелья. И ты передай там кому надо: так будет с каждым! Нечего бегать ко мне каждый раз, как только у вас что-нибудь стрясется.

– Вот это да, – потрясенно проговорил Никита, откусывая половину бутерброда, отвергнутого «засланцем». – Превратил?! Ну дед, это круто. Уважаю!

– Ну и методы у вас, господин великий маг, – лицемерно вздохнула Сати, продолжая с неожиданным интересом разглядывать Хокума. – Даже слушать странно.

– Нормальные у меня методы, – недовольно пробурчал Тильвус и отхлебнул пива.

– Ничего себе! В летучую мышь?! Правильно, дед! Так и надо! А чего они ходят туда-сюда, «засланцы»-то эти, правда?

Хокум недовольно покосился на сисадмина, но тот и не заметил.

– Чего это тебе взбрело в голову взять такую странную внешность? – вполголоса спросил «засланец» у Тильвуса.

Сати расслышала и бросила на Никиту многозначительный взгляд.

– Внешность как внешность, – пробубнил великий маг уклончиво, явно не желая говорить на эту тему. Он потянулся за бутылкой. – Меня устраивает.

– Да уж… всегда был оригиналом. С того самого дня, как поступил в школу ордена. Одни твои эксперименты с заклинаниями друидов чего стоят.

– Хокум… – предостерегающе произнес Тильвус. – Я не собираюсь…

– Взять, к примеру, первый год обучения. – «Засланец» потянулся за стаканом, понюхал пиво, поморщился и поставил его обратно. – В один прекрасный день у наставника, преподающего ученикам риторику, во время занятия внезапно появилась женская грудь и рыжие кудри!

– Послушай…

– Конечно, я, как куратор ордена, разобрался с этим, но…

– Это был побочный эффект заклинания! – поспешно перебил «засланца» великий маг, оглядываясь на Сати и Никиту. Те сидели с вытаращенными глазами. – Я о нем и не подозревал! Я и сам был потрясен…

– Поверь, никто не был потрясен так, как несчастный Кеммин! Ему пришлось ходить в таком виде несколько дней, пока заклятие удалось снять. На следующий год тебе…

– Погоди…

– …взбрело в голову усовершенствовать заклинание исчезновения, которым пользовались друиды…

– А вот это было просто недоразумение! Досадная ошибка! Неверная трактовка заклятия, с каждым может случиться!

– Я до сих пор не могу понять, каким образом тебе удалось сделать так, что при звуке колокола, призывающего в храм Квенти, у всех паломников внезапно исчезла одежда? – невозмутимо продолжал Хокум.

– Слушай, я…

– Очень интересно, – ехидно протянула Сати, поглядывая на Тильвуса. – Продолжайте, пожалуйста. И что?

– Некоторые дамы были очень недовольны.

– Ничего себе, – потрясенно воскликнул сисадмин, в волнении запихивая в рот очередной бутерброд. – Исчезла одежда?! Вот это да! Вот это да! Эх, дед, жаль, тут магией-то пользоваться нельзя! А то бы…

– Я смотрю, он прямо отличником учебы был, – не унималась Сати. Она взяла со стола половину бутерброда и протянула собаке. – Что ж вы его не отчислили за такие художества? Вызвали бы в деканат… или куда там у вас отъявленных отличников-то вызывают?

– За один учебный год он получил восемнадцать предупреждений, – кивнул Хокум.

– Либеральничаете, – неодобрительно заметила Сати, вытирая руку салфеткой. – Предупреждения… А телесные наказания у вас практиковались? Розги?

Великий маг сдвинул брови и побарабанил пальцами по столу.

– Хокум, мое терпение на исходе, – сообщил он. – Спасибо, конечно, что ты меня навестил, но надеюсь, больше никто и никогда ко мне…

Куратор ордена Квенти откинулся на спинку кресла, делая вид, что рассматривает прохожих, прогуливающихся по бульвару.

– Отвратительная черта – негостеприимство, – назидательным тоном заметил он. – Я это уже говорил? Если бы Маркусу не пришлось убираться отсюда с прямо-таки неприличной скоростью, он бы успел тебе рассказать кое-что любопытное.

Тильвус снова поскреб в бороде.