Станислав Соболев - В поисках Велиаса

Через несколько часов пути глаз вновь дал о себе знать. Только вместо боли, теперь он сбивал с толку Ивана, полностью окрашивая в красный цвет окружающий мир. За свое детство он привык периодически видеть красный мир, но в основном это проявлялось при эмоциональных перепадах. Сейчас же, мир словно сам выбирал, когда ему удобнее стать красным.

Неожиданно, в красной части мира промелькнула картинка. Вдалеке, среди песчаных барханов, спрятался небольшой оазис. Помотав головой и попытавшись взглянуть в том же направлении одним только здоровым, Иван слегка опешил. Здоровый глаз не хотел видеть ровным счетом ничего там, где красный увидел спасительный участок песчаных просторов. С несколько секунд подумав, стоит ли ему полагаться на больную часть тела или нет в выборе маршрута, Горычев все же направился в сторону оазиса. Терять все равно уже было нечего, а если глаз прав, то шансы успешно добраться до Самаркегана хоть как-то, да возросли бы.

Бредя в гордом одиночестве по холодному, ночному песку, Иван вдруг заметил, что картинка перестает быть красной. Больной глаз, оказавший ему огромную услугу в обнаружении спасительного водоема, вновь захлопнулся, не желая слушаться хозяина.

Решив не отвлекаться на эту проблему, Горычев ускорил шаг и уже вскоре его ноги ступили на мягкий, зеленый, травяной покров, окружающий собой небольшой пруд. Завалившись на колени и прильнув к воде, он вдоволь напился и умыл лицо. В воде отражение было видно куда лучше, чем в клинке и ему, наконец, удалось полностью рассмотреть весь масштаб трагедии. За минут пятнадцать, что прошли с момента, как глаз захлопнулся — между веками уже успела образоваться корка, никак не желающая поддаваться ни воде, ни ногтям.

Попив еще немного, Иван снял плащ и укутался им, словно одеялом. Закинув руки за голову, он устремил взгляд в небо. На темном, как сама ночь, небосводе высыпали яркие, холодные звезды. Изрядно успев устать за время пути, периодически перебиваемого болью в суставах и глазу, он вскоре мирно засопел. Отдохнуть перед предстоящей дорогой сейчас казалось лучшим, что могла предложить пустыня в лице одного маленького, но столь дорогого Горычеву оазиса.

Проснувшись с первыми лучами пустынного солнца, Иван лениво потянулся и сверился с картой. По его смелым предположениям, оазис на карте был отмечен небольшой точкой. Оттолкнувшись от этого, он быстро смог рассчитать примерный короткий путь до Самаркегана. Как и раньше, он вел через ущелье, хоть теперь он был гораздо ближе к нему, чем раньше. Все еще теша себя надеждами, что карта все же ориентирована на север, Иван сверился с солнцем и вскоре продолжил свой путь.

На то, чтобы добраться до ущелья, у него ушло несколько часов. Еще издалека любые сомнения о том, что оно должно называться именно "драконьим" улетучились в небытие. Как и говорил Луксор, вход в ущелье был до боли похож на драконью голову. Сам же горный хребет делил собой пустыню на две части и был настолько высоким, что солнечные лучи практически не попадали в само ущелье.

Собравшись с мыслями и вволю налюбовавшись драконьей головой, Иван переступил через каменные клыки. Обернувшись и взглянув последний раз на солнечное, ясное небо, он тяжело вздохнул и побежал вперед, стараясь хоть как-то сократить себе путь до выхода.

Вскоре, на горизонте уже засиял свет выхода. С каждым шагом, свет в конце туннеля становился все ярче. Сердце бешено билось. Темный коридор посреди огромного горного хребта, наконец, останется позади и Горычев сможет спокойно продолжить свой путь дальше. Навстречу новому городу, Самаркегану.

Словно прочитав его радостные мысли, точка резко исчезла, а в нескольких метрах перед Иваном с жутким грохотом приземлилось что-то огромное, тяжело дышащее и, по всей видимости, настроенное весьма недружелюбно.

— А ты еще что такое? — недовольно пытаясь разглядеть существо в темноте, из которого были видны лишь яркие, желтые глаза на высоте в метрах пяти от земли, огрызнулся Иван. Обнажив клинки, он прищурился здоровым глазом и крепче сжал рукояти. — Ну, отвечай, у меня нет на тебя времени!

Однако, в следующую секунду, ему уже пришлось прокатиться по земле. В место, где он только что стоял, влетел огромный огненный шар, вырвавшийся из пасти нового противника, осветив тем самым часть туннеля. Громадные, кожаные крылья, исполинских размеров черное туловище рептилии, огромные, когтистые лапы и суровая, полная животного гнева морда. Дракон заслонил собой большую часть прохода и единственное, что мог сделать Иван — дать бой чудовищу.

— Шикарно, — поглядывая на потухающий огонек в месте, откуда он успел сбежать в последний момент, потянул Горычев, глядя в глаза дракону. Судя по тому, что тот затих, создание пламени требовало немного времени. — Ну, что ж…

Не успев договорить, Иван помчался вперед. Дракон резко ударил лапой о стену и осыпал тоннель градом камней. Маневрируя между падающими валунами, Горычев добежал до дракона и с силой воткнул клинки ему в брюхо.

Громко взревев, от боли или досады, дракон поднялся с места, чуть не утащив за собой Ивана вместе с его оружием. Успев выдернуть мечи, Горычев быстро промчался через образовавшуюся брешь и, отпрыгнув от, ударившего по земле хвоста, помчался дальше навстречу свету в конце.

— Давай же, ну, — уклонившись от нового огненного шара, выпущенного ползущим сзади драконом, чуть слышно заворчал себе под нос Иван. В сложившейся ситуации, ему нужны были оба глаза, дабы лучше ориентироваться в пространстве. С одним глазом у дракона появлялось небольшое преимущество. Если не считать размеров, силы и возможности выстреливать огромными, огненными шарами, то у него было, как минимум, на один глаз больше.

Дракон был все ближе. Не имея особой возможности свободно лететь в пещере, он полз по ней, словно ящерица, запуская один огненный шар за другим. И вот уже камни, отваливающиеся от стены под весом громадных лап, начали практически падать Горычеву на пятки. Казалось, еще пройдет пара секунд, и пасть дракона сомкнется, хрустя косточками горе-героя.

Неожиданно, перед здоровым глазом все поплыло. Свет в конце стал более размытым, а звуки приглушились. По щеке потекла теплая капля крови, а пострадавший глаз, с колоссальной болью, открылся.

В следующий миг, вся пещера окрасилась в бледно-красный цвет. Мир показался Ивану более медленным, а сам дракон — вдруг стал не таким устрашающим, как был раньше.

— Что за… — чуть слышно спросил сам у себя Горычев, заметив, как падающие камни теперь окружала какая-то странная, белая дымка. Обернувшись через плечо на дракона, он с легким ужасом для себя заметил, что белая дымка окружает и его.