Джулс Бичем - На краю бездны (СИ)

 – Хорошая попытка, Стоун, – адвокат явно потешался над ним, – жаль только, что такие усилия пропадут впустую.

 – Не стоит так радоваться раньше времени, если только твой клиент не начал жевать тонны бумаг своей черной бухгалтерии вместо сандвичей, –Стоун пожал плечами, откидываясь на спинку скамьи.

 – Всякие чудеса случаются, – адвокат  повернулся к Джил, – твоя новая игрушка… ох, прости, помощник? А где прежняя? Может ты её выпотрошил своей справедливостью и закопал где-нибудь за то, что она поняла – какой ты на самом деле зануда?

 – Крайне проницательно, – Стоун улыбнулся, – но тебе стоит заниматься своим делом и оставить нас с мисс Кэйлаш в покое?

Джил, не моргнув и глазом, продолжала читать записи, мысленно надев на себя намордник и привязав к скамье. Её не волнуют слова толстых идиотов. Не волнуют.

Заседание продлилось ещё час, после чего судья объявил перерыв и назначил дату нового слушания, как и предсказывал Стоун. Получив наконец-то возможность выбраться из зала, где остро чувствовалась нехватка кислорода, Джил вышла в коридор, ожидая Стоуна, заговорившегося с кем-то из присутствующих.

Завибрировал телефон, заставляя карман пиджака подрагивать от движений корпуса.

 – Мисс Кэйлаш, – голос детектива звучал устало, словно он не спал пару дней, – Вы должны приехать снова. К сожалению, Вы являетесь свидетелем, и я должен провести новый допрос.

 – Я смогу приехать только часа через три, – Джил нахмурилась. Такая накладка была весьма несвоевременна.

 – Я понимаю Вас. Жду вас в шесть в участке.

Танилли действительно не спал сутки. Не считая массы бумажной волокиты, которую он откладывал в дальний ящик, а теперь был вынужден доделать, новое расследование висело над головой как дамоклов меч. Вроде бы всё было достаточно просто и очевидно, и сволочь, которая самоутверждалась за счет регулярных избиений жены, ждала тюрьма. Но в какой-то момент Танилли понял, что дело оборачивается неприятностями. Всё началось с того, что свидетели, поначалу рьяно рассказывавшие ему о том, как не ладилась совместная жизнь убитой и обвиняемого, начали нести околесицу. Да ещё такую, что получалось, будто муженёк был почти идеальным главой семьи, тогда как жена…

Детектив потер глаза. Было понятно, что что-то мешает расследованию, что – он не мог понять. Оставался ещё один свидетель, способный дать четкий ответ, и в словах которого никто бы не усомнился. Танилли подозревал, что именно от показаний Кэйлаш будет зависеть – какое наказание получит недоносок. У него имелся собственный зуб на таких, как он, распускавших руки на своих жен, сестер и дочерей. Танилли слишком хорошо помнил, как вечерами его отец, вернувшись из очередного рейда по кабакам, начинал доказывать семье – кто в доме хозяин. У каждого есть скелеты в шкафу.

О, да. У каждого. Даже у мисс Кэйлаш. Детектив наблюдал за тем, как она вошла в участок. Он на ходу потягивал неизвестную жидкость, имевшую смелость называться кофе, но хотя бы горячую, отчего клетки серого вещества нехотя начинали шевелиться.

Джил оказалась в участке, и от мира за его стенами её отделяла крепкая дверь. Танилли отчетливо видел, как на её лице чередой пробегали неуверенность, почти что страх, а движения внезапно стали скованными, словно небольшая женщина превратилась в шарнирную куклу. Она была в ситуации, когда что-то заставило её испытать переживания, наложившие глубокие шрамы на восприятие полицейского участка и полиции в целом. И хотя все эти эмоции проскользнули на её лице всего лишь на какую-то долю секунды, старательно затем спрятавшись за большим непробиваемым скафандром, который она, видимо, носила круглосуточно и не снимая даже на ночь. Танилли испытывал к ней долю сочувствия. Он достаточно долго работал, чтобы распознать за маской успешности пострадавшего или насильника. Есть два типа пострадавших – те, кто пытаются закопать прошлое и уйти от него. Чтобы их никто не трогал в их убежище. И те, кто за броней спокойствия втайне продолжает жаждать справедливости. А это значит, что Кэйлаш будет сотрудничать с детективом.

 – Вы понимаете, что если суд решит, что погибшей нравилось быть жертвой, они не будут объективны по отношению к преступнику? – Танилли словно рассуждал о погоде за окном.

 – Понимаю, – Джил знала о ряде случаев, когда домашнее насилии легко переводили в милое развлечение по обоюдному согласию.

 – Я хочу, чтобы козел получил по заслугам, а не отделался отдыхом за решеткой, – детектив может и выглядел усталым, но его голос говорил обратное.

 – Я тоже хочу этого, – произнеся эти слова, Джил внезапно поняла, что она сама, бегущая по ночному грязному лесу, так и не ушла в прошлое. Она всё еще продолжает брести по нему, желая справедливости, даже не смотря на то, что её преследователь давно уже мертв. Смерть позволила ему избежать наказания, а значит ни она, ни погибший в пожаре тюрьмы Райз не были отомщены.

Когда Джил снова взглянула на Танилли, то  осознала, что он, смотря на неё, видит насквозь каждую её мысль и понимает, о чем она думает.

 – Мы посадим его.

Она догадалась, что это касалось не только убийцы, но и её прошлого, о котором они теперь знали оба. И Джил внезапно захотела поверить, что этим судом сможет похоронить всё то дерьмо, которое продолжало идти следом за ней.

Танилли ещё раз взглянул на  лежащую перед ним папку с данными о свидетеле. Как он и догадывался, Кэйлаш была уже однажды вовлечена в подобное, но почему-то об её участии в деле было слишком мало сведений. Зато теперь Танилли был уверен в том, что женщина увидит в происходящем отголоски своего прошлого и захочет избавиться от них, участвуя в процессе.

Оказавшись на улице, вне давящих стен участка, Джил поняла, что всё это время ей не хватало свежего воздуха, несущего свободу и спокойствие. Она расстегнула молнию куртки, несмотря на то, что вокруг царил пронизывающий холод, и вздохнула настолько глубоко, насколько её легкие могли вместить воздух. На какое-то мгновение Джил подумала, что наконец-то смогла стать сильнее своих страхов, и эта мысль вызвала у неё улыбку.

Сквозь рванные серые облака пробивался солнечный свет, и в воздухе тонко пахло надвигающейся  весной. Перед участком стояли какие-то люди, пришедшие по своим делам или работающие здесь. Какой-то высокий полицейский заметил Джил и улыбнулся ей. Она поняла, что рот разъехался в ответной улыбке так, будто ей было лет пятнадцать, и на неё впервые стали обращать внимание парни. Серьезно, Джил ощущала себя  моложе, словно с её плеч свалился груз последних лет. Она заправила выбившиеся из пучка волосы за ухо и пошла вниз по улице, наслаждаясь невероятным чувством облегчения и тишины вместо прежнего навязчивого гудения мыслей в голове.