Алина Багазова - Виолетта. Белый единорог

Правда, требует затрат энергии, но небольших. Я слышала, что Светлые не прибегают к подобному, они по крохам копят энергию. И зря! Чувство самоудовлетворения создаёт дополнительный источник энергии.

Единственное, что поменяла я здесь в своём внешнем виде — одежду. Длинное, чёрное, развевающееся платье и поверх него кардиган такого же непроницаемо чёрного цвета, идущий книзу клиньями, похожими на сложенные и опущенные крылья.

Да ещё, пожалуй, немного удлинила свои каштановые прямые волосы. Остальное оставила, как есть. Особо не раздумывала, что ещё можно в себе поменять. Никогда не была слишком придирчивой к собственной внешности, не размышляла, что мне нравится в себе, а что — нет…

Осень в Школе началась на редкость спокойно. Светлые не вызывали на бой, вообще вели себя тихо, вместо того, чтобы воспользоваться слабостью и беззащитностью одного из самых сильных наших Воинов. Но что-то зрело, мы все это чётко ощущали.

Я ещё один раз побывала у вельвы Лины, но она поведала лишь, что сейчас как раз мы все стоим на распутье множества вариантов и пока ничего конкретного не известно. Короче, по сути ничего не сказала…

И в реальности у меня всё шло гладко. С работой больше проблем не было. Наоборот — теперь Аскольд был целиком и полностью в моём подчинении, я даже не прилагала больше усилий к этому. Он был привязан ко мне, как собачка поводком и не пытался сопротивляться. В обычные ресторанные субботники я уже не пряталась, а сидела с ним вместе за столом. Вёл главарь этой бандитской шайки себя корректно, даже напившись не хамил и не приставал. Меня это удивляло и радовало. Как удалось исподтишка выяснить у Анжелки — почтительное поклонение было распространённой реакцией на зомбирование. Ну, ей виднее, у меня-то опыта ещё такого не было.

К тому же он мне и деньгами очень помогал, зачастую безо всяких моих просьб. В общем, можно сказать — почти Антон, только не распускает рук. И чувств не вызывает никаких, кроме тёплого ровного удовлетворения. Его дружки, конечно, удивлялись, что в моём присутствии он — тише воды, ниже травы, но зубоскалить не решались. Аскольд приказал им молчать на эту тему. Я так думаю, в связи со своей гражданской женой… ну и ладно, разбивать семьи — не моё, лучше пусть девушка спит спокойно.

В это осеннее сентябрьское утро я проснулась с ощущением тоски и чего-то неотвратимого. День «Х» совпал с выходным. Словно робот, делала домашние дела, сходила в магазин за продуктами, приготовила. Но мысли были только об одном…

Мама, к счастью, была на работе и не лезла в душу.

А после обеда я выглянула в окно, посмотрела на погоду, оделась и покинула квартиру…

«Зачем каждый год послушно тащусь на кладбище, как верная вдова?» — кисло подумала я, проходя через кладбищенские ворота.

Погода, и без того серая и унылая, по осеннему мрачная, низко нависшими чёрными тучами грозила мне колючим дождём. Впрочем, пока это были лишь угрозы. В этом году осень была значительно холоднее прошлогодней, я куталась в лёгкое, но всё же пальто.

Сегодня вторая годовщина со дня смерти Антона. Именно в этот день. В прошлом году я посетила его могилу назавтра, потому что не хотелось столкнуться с родственниками. И была права. Когда я увидела, сколько свежий венков и цветов украшает могилу, то даже засомневалась — Тоша ли там похоронен? Словно весь город побывал, чтоб отдать ему дань. Дань, которую он не заслуживал и наполовину… Кто он был по сути? Бездельник и наркоман. Но, для родителей их чадо всегда останется самым-самым… Даже если погибает за рулём автомобиля, накачанный наркотиками. Надеюсь, сегодня там уже никого нет, потому что время давно подвалило к вечеру.

На сами похороны я тогда так и не пошла. Слишком свежа была рана, нанесённая бывшим парнем. Да и Стефан посоветовал там не появляться.

И зачем я теперь прихожу сюда и сижу тут, как неприкаянная, совсем недолго, но что-то словно заставляет меня тащиться сюда в любую погоду. В прошлом году, например, был сильный ветер, пронзительный, ледяной. Угораздило же Антона умереть осенью!

Я шла по дорожке мрачного, совершенно безлюдного кладбища, провожая взглядом могилы. Вот зачем нужны они? Человек умирает и должен полностью исчезать с лица земли. А не храниться в ней, как некая драгоценность. Тело после смерти подобно отжившему, истлевающему хламу. Разве мы храним у себя в домах старые ветхие, уже ненужные нам, вещи? Нет, конечно же, есть такие люди, которые сохраняют всё «впрок», «на всякий случай». Но какой «случай» может возникнуть в отношении мёртвого тела? Люди элементарно создают себе иллюзию постоянного присутствия ушедшего в этом мире. Ну и ещё возведённым надгробием как бы говорят: «вот мы какие заботливые, храним память…бла-бла-бла…».

Как же тут уныло! Зато тихо и нет никого…

Насчёт никого я всё-таки ошиблась. Гору венков, цветов и прочих ленточек я увидела ещё издалека, хмыкнула, и в тот же миг замерла. Даже замедлила шаг.

Помимо нелепых подношений живых, у могилы находились ещё несколько человек.

Тучи совсем налились свинцом, из-за них сумерки начали сгущаться раньше, чем обычно. Я остановилась, узнавая припозднившихся посетителей этого места скорби, и сердце моё бешено заколотилось.

«Спокойно, Вилка!» — мысленно приказала я себе. Но совсем растерялась — идти дальше или сбежать подобру-поздорову, пока ещё оставалась незамеченной. И, к сожалению, второй вариант тут же отпал, потому что один из присутствующих обернулся и увидел меня. Ещё теплилось желание просто развернуться и трусливо броситься наутёк. Но я упустила момент.

— О! Какие люди!

Ко мне с картинно распростёртыми объятиями направлялся Гоша, лучший друг Антоши и сейчас, видимо, лидер тусовки, оставшейся без предводительства и, соответственно, спонсорской поддержки. Следом за ним оглядывались и делали шаги в мою сторону и остальные. Все были в сборе — Гоша, Руслан, Витёк, Колян и Стас.

Девок, находящихся с ними, я не учитывала — они постоянно менялись. Разве что Людка, девушка Коляна, наркоманка, и вообще дама совсем не отяжелённого поведения. Помимо неё там ещё топтались три фифы разных типов и мастей.

— Вилочка, милая, давненько не виделись, правда? — продолжал сладко «петь» Гоша, — с того самого дня…Девочки, это Вилка.

Меня разозлило то, что он фамильярно представляет меня каким-то проституткам.

Оцепенение слетело, и я нагло шагнула навстречу.

— Чего ж ты раньше ни разу не навестила своего дорогого и единственного? — вдруг злобно прошипел Гоша, меняясь в лице и хватая меня за руку, — умер и ладушки?

Верность у нас уже не в обиходе?