Дмитрий Сорокин - Оберег

— Как это зачем?! — тут же взвился Молчан. — Я волхв, или кто?

— Или где. Сколько вместе идем, а толку от твоих волхований…

Молчан обиделся. Замолчал, запыхтел пуще прежнего, надулся, как мышь на крупу. Руслан почуял, что сдуру брякнул что-то не то, замахал примирительно руками:

— Ну, ты прости, если коряво сказал… Вот тогда на болоте, помнишь, когда ты костер запалил из ничего? Вот это было да… И к тому же, сколько мы с тобой уже тычемся во все стороны, как котята слепые, а ведь вполне могли бы богов поспрошать с твоей помощью…

— А чего их спрашивать, когда тут и ежу все понятно? Когда это доброе дело богам поперек глотки вставало? Ведь то, что ты замыслил — дело явно доброе. А магии я не очень-то обучен, мало кто сейчас идет этим путем… Я вот, когда совсем зеленый был, загорелся: все брошу, а магию старых волхвов постигну. Ну, и что? Чего я добился? Прочел несколько книжек, в которых мало что понял, научился зверюшек понимать да, как оказалось, огонь неугасимый разжигать…

— А он неугасимый?

— Должен быть… Как гасить-то я не знаю…

— Вот потеха! — рассмеялся богатырь, — упырям да жрякам всегда где погреться теперь есть… С холоду теперь не перемрут…

— Ничего смешного! Такой пожар может с этого огонька пойти, что не приведи боги…

— Нет, а ты попробуй, — не унимался Руслан, — Вдруг какое чудо сотворишь? Что моя деревяшка может, это мы уже знаем, а вот чем ты богат? Похоже, ты и сам об этом не догадываешься…

— Тебе что, чешется? — взъярился Молчан. — Нет, ты скажи, чего это тебе так приспичило поколдовать?

— Так ведь колдуна воевать идем, чай, не на торжище. И было бы неплохо знать, что мы имеем в запасе на всякий крайний случай. — серьезно ответил богатырь.

— Ну, раз так, тогда попробую… — вздохнул Молчан. Если для дела, говоришь… Только отвернись. И молчи. Чтоб чего наколдовать, надо сосредоточиться.

— Сколько угодно! — сказал Руслан, отвернулся и сел на траву. Волхв что-то вдохновенно забормотал у него за спиной. Потом что-то гулко бабахнуло, потянуло тиной, Руслан услышал из уст Молчана крепкую брань, обернулся… и рухнул, как подкошенный, сотрясаясь от дикого хохота: Молчан сжимал в объятиях русалку. Все ту же самую. Русалка, бестолково хлопая глазами, озиралась, видать, пыталась понять, что это с ней произошло. Зацепившись за корчащегося от смеха Руслана, взгляд ее принял осмысленное выражение. Она прямо-таки расцвела:

— Ой, ребята! Вы все-таки решили поразвлечься, да?

Пришедший в себя Молчан заорал благим матом и разжал объятия. Русалка, грохнувшись оземь, взбеленилась:

— Чурбан неотесанный! Кто так с женщиной обращается?! Надо класть бережно, нежно, испытывая подобающий трепет… А коли уж бросаешь, так хотя бы в воду бросай!

— Где… ты… тут воду… видишь? — с трудом выдавил сквозь смех Руслан. Русалка огляделась повнимательнее, обнаружила полное отсутствие воды и завизжала:

— Душегубы! Мучители! Палачи! Колдуны растреклятые, чтоб вам лопнуть! На сушу выволокли, ящерово семя… — она завелась не на шутку. Билась оземь, как рыба на песке, только, в отличие от рыбы, громко вопила.

— Что с ней дальше делать будем? — проорал Руслан, вдруг переставший смеяться, на ухо остолбеневшему Молчану.

— Хрен знает… О! Дай ей крутануть оберег! Ну, длинный рычаг…

— Убийцы! Чтоб вам Пекло при жизни началось! — не унималась русалка.

— Заткнись, дура! На, покрути эту штуку, полегчает! — Руслан снял оберег с шеи и теперь протягивал его русалке длинным концом вперед. Молчан на всякий случай схватился за богатырский пояс. Русалка притихла, пожала плечами, крутанула рожок и исчезла. Друзья остались вдвоем.

— Уфф! Баба с возу — на нашей улице праздник! — облегченно утер пот со лба витязь.

— А если она в пески попала?

— Да, не убивайся ты так по ней. Если даже и попала, так и что с того? Добро б девка теплая, красавица, а то эка невидаль, нежить зеленая11. Если читатели волнуются за судьбу несчастной русалки, спешу успокоить: с ней все получилось наилучшим образом. Она попала в Варяжское море, пообвыклась там, потом влюбилась в одного датского конунга… В общем, если руки дойдут, я опишу эту душещипательную историю как-нибудь потом. Пока же рекомендую довольствоваться общеизвестной версией Г.Х.Андерсена…. — отмахнулся Руслан, и они зашагали дальше. — И все-таки, ты чего колдануть-то хотел? — допытывался витязь у притихшего волхва.

— Да, понимаешь, читал когда-то, что этим заклинанием можно в мгновение ока вооружить себя страшным оружием… Да ведь не сработало! Что-то те, кто книжку писал, видать напутали.

— Ничего они не напутали! — ухмыльнулся Руслан. — Что может быть страшнее разъяренной бабы?! Всем оружиям оружие!

Молчан на это ничего ему не ответил, только рукой махнул. Руслан и дальше его подначивал, покажи, мол, чего еще умеешь. Но волхв колдовать отказался наотрез.

Ровная степь ложилась им под ноги. В небесах щебетали радостно жаворонки. То тут, то там можно было заметить сурков, вылезших из своих норок погреться на солнышке. К вечеру степь стала меняться. Появлялись холмы, реже — степняцкие курганы. На закате встречный ветер донес до них давно знакомый запах гари, и расслабившиеся было за день путники враз посерьезнели, подобрались. Когда небо почти совсем потемнело, а сами они устали и начали уже подумывать о ночлеге, набрели на становище кочевников. Там и сям виднелись шатры, паслись кони. Молчан и Руслан рухнули в невысокую траву, опасаясь, что их заметят. Но людей видно не было. Друзья тихо подползли поближе. Никого. И костры не горят… Переглянулись недоуменно, пожали плечами. Встали, ожидая предательских стрел. Тишина. Никого, только кони неспешно питаются скудной пока еще растительностью. Настороженно оглядываясь, двое вошли в становище. Заглянули в один шатер, другой. Пусто.

— Ну и где же обещанные печенеги? — обиженно спросил Руслан.

— А я откуда знаю? — раздраженно ответил Молчан. Они мне, знаешь ли, грамот не писали: «Собираемся мы, значитца, за Авзацкие горы курей красть»…

— А почему именно за Авзацкие?

— Да просто к слову пришлось…

— Ты ж волхв, неужто ничего не чуешь?

— Ну и что, что волхв? Не могу ж я знать вообще все на свете?! Да и волхв я… недоученный. По сравнению с тем же Белояном, да даже с Медведкой, волхвенком его, я — так, мелюзга сопливая…

— Зря ты про себя так неласково. Лады, коли степняков нет, так и не будем забивать себе головы всякой ерундой. Нет — и добро. Для того мы и шли, чтоб их тут не было, верно? А завтра ежели повстречаемся с ними, — ну, так что ж, схлестнемся тогда не на живот а на смерть…