Лев Жаков - Чудес не бывает

Пока я говорил, названный предмет испуганно дернулся и подпрыгнул.

–Спокойнее, - ровно сказал я, с трудом удержавшись от резкого замечания о неуклюжести. - Еще раз… Делай плавно… осторожно… спокойно…

Камень лениво приподнялся на полсантиметра, после чего опять упал. Я сжал зубы, чтобы не высказаться. Нет, я не должен вести себя так же, как…

–Очень хорошо, - сквозь зубы сказал я. - Уже получается. Скоро ты легко сможешь это делать.

Тики смотрел на меня с несчастным видом.

–Плохой из меня маг, - виновато произнес он.

–Глупости! - разозлился я. - Просто тебе уже тринадцать лет, в это время никто не начинает! Но ты же не виноват, что некому было разглядеть в тебе твои способности. Ты станешь прекрасным, сильным волшебником, если будешь упорно тренироваться, каждый день по два часа.

–Я буду с утра до вечера упражняться, - угрюмо пообещал он.

–Не надорвись, - усмехнулся я. Он тоже вдруг засмеялся:

–А представляете, какое лицо будет у этих, когда я… - тут он вспомнил Крысу и замолчал. Я подумал, не погладить ли его по голове, чтобы утешить, но потом подумал, что раз подумал, то не надо. И просто сказал:

–Главное - делать.

Мы помолчали, прислушиваясь. Мика на том конце поляны громко рассказывал девчонкам что-то веселое, и те помирали от смеху. Немало этому способствовала уморительнейшая мимика Мики.

Вот такими должны быть дети, подумалось мне. Не серьезные, замученные больной матерью, работой по дому и огороду, парнями, забивающими их собак… Обидно стало за наш мир, где дети работают не по доброй воле, на карманные расходы, а чтобы жить, продолжая невеселую жизнь родителей. Эх, Тики, уйти тебе, что ли из дому…

–Я бы ушел из дома, - сказал задумчиво Тики, как бы отвечая на мои мысли, - да мать жалко…

Я мог только пожать плечами. В конце концов, это его жизнь.

Смех на той стороне поляны замолчал, и мы прислушались.

–Говорят вам, упырь будет, - страшным голосом размахивал руками Мика. - Когда хоронили, через гроб кошка перепрыгнула. Я сам видел! А старик-то неженатый был, значит, точно упырем встанет! А может, он вообще колдун был! Я тогда, в ночь, когда он умирал, вой слышал, как волк, только страшнее. Значит, не смог силу колдовскую передать, вот и корчило его. Да я точно знаю, колдун и был! У него в доме вон сколько веников сушеных, все стены завешены сухими букетами! А когда старая Марья умирала, ну, которая у ворот жила, тоже такой вой стоял ночью, а потом у соседкиной коровы молоко свернулось. Эта Марья всегда у тети Ламии молоко сворачивала, я сам слышал, мать с теткой Липой шепталась за сараем!…

–Врет, - сказал я.

–Это почему же? - с любопытством спросил Тики.

–Врет, - махнул я рукой. Теперь-то я знаю, почему Эмир всегда знал, кто неправду говорит. Просто в Школе ложь не в ходу была - при таком ходячем детекторе. А тут сразу ясно - заливает Мика в полный рост.

–Врет, - неожиданно легко согласился Тики. - Он любит иногда приукрасить. И воя не слышал, ночью он всегда одеялом голову закрывает, чтобы ничего не слышать. Темноты он знаете как боится! А что бабы шепчутся, так они сами дуры, - убежденно закончил он. Я скосил глаза на его возбужденное лицо, но комментировать не стал. Действительно, бабы дуры, тут и прибавить нечего. Прингл - почти деревня, суеверия здесь в большом ходу. Не удивлюсь, если скоро появится какой-нибудь вампир, навеянный бабскими сплетнями. Кошка у них, видите ли, через гроб скакнула. Они, небось, гробом-то и об косяк задели, когда выносили, точно упырем встанет. Голову хоть отрубили бедняге перед закапыванием? А то ведь точно встанет, как не встать!

Я вскочил и крикнул со злостью:

–Уходим!

Тики за моей спиной тоже встал и начал отряхивать штаны.

–Дяденька Юхас… - начал он.

–Ты опять?

–Э… - он замялся, не в состоянии назвать взрослого просто по имени.

–Держи снаряд для упражнений, - кинул я ему камень, не поворачиваясь, сложив руки на груди. Камень, я почувствовал, слегка задержался мысленным усилием Тики, но тут же упал перед ним. Покраснев, мальчишка наклонился за камнем.

–Пусть Мика тебе поможет, - сказал я. - Мы скоро еще придем, может, завтра. Вечером тренируйся, а ночью спи, - сурово предупредил я. - Он опять покраснел, значит, собирался заняться упражнениями именно ночью.

–Тики, отдыхать надо обязательно, - вздохнул я и повернулся к нему лицом. - Понимаешь? Магу необходима сила. Какая же сила, когда ты ночами не спишь? Постарайся просто подстроить занятия под свои дела, - я старался говорить совсем спокойно, так как необходимостью выполнять домашнюю - бабскую - работу Тики тяготился, я чувствовал. - Подметаешь - одну бумажку с пола попробуй поднять магией. В огород вышел - пособирай камни. Колешь дрова - останавливай щепки. Ясно? Не надо специально выходить под звездное небо и страдать над конкретным предметом, - я поднял из его рук камень одним взглядом и кинул в лес. - Не напрягайся, это второе золотое правило любого мага. А может, и первое. Легко, спокойно, с улыбкой.

Я серьезно посмотрел на Тики, и Тики кивнул.

Подбежал Мика и потащил приятеля в лес, что-то оживленно ему рассказывая. Наверное, опять Оле обещала его взять в пажи, когда станет королевой, или Линда клялась дать рекомендацию на пиратский корабль. Балуют парня. А когда принцесса доберется до трона сквозь своих многочисленных братьев и сестер, Мика будет усатым мужиком, а то и дедом. Таких в пажи не берут.

–Все скучаешь? - подошла Линда.

–Как же без этого, - сказал я. - Идем?

Странная активность первокурсников, развивающаяся у меня под боком, меня раздражала. Монастырь чуть не дрожал от их перешептываний и постоянного мелькания из комнаты в комнату. Хоть моя келья с краю, вибрацию душевного напряжения я ощущал солнечным сплетением, не спасали никакие защиты. Мне ведь надо иногда спать! Первокурсники же и ночью - особенно ночью - развивали бурную деятельность. Выходя вечерами из комнаты, я замечал быстро прячущиеся по карманам, складкам и рукавам мантий книги в аляповатых обложках с известными монструозными картинками, шнурки нашейных амулетов и талисманов. Запахи боярышника и чеснока заполняли мрачные своды коридора.

Несколько дней я не ходил на тренировки. В одно утро я проспал, и явился на место позже обычного.

Компания окзалась на месте, но не при деле: затаив дыхание, слушали рассказ возбужденного до предела Мики. Вернее, слушали девчата, а Тики смотрел в сторону, скучая, и уверенно жонглировал какими-то сучками. Весьма уверенно.

Вид, правда, у него был усталый, глаза красные.

Все ясно, не спал.

–Молодец, - сказал я, подходя.