Макс Фрай - Русские инородные сказки - 4

— Хорошо, — сухо ответила Ада Валерьяновна, — как скажешь. Не думаю, что в ближайший год мы с тобой еще увидимся, но это, похоже, тебе не волнует. Ну что ж. Слава Богу, у меня еще есть дочь.

Тема дочери была опасной темой. После того, как четыре года назад дочь отказала матери в какой-то просьбе, Ада Валерьяновна разорвала их отношения навсегда. Только с внуком общалась, его она любила.

— Мам, послушай, — начал Валерик.

— Мне нечего слушать, — отрезала Ада Валерьяновна, — я всё поняла.

С этими словами она бросила трубку, откинулась в кресле-качалке и посмотрела на часы. Часы показывали без пяти десять. Ада Валерьяновна сидела и следила глазами за секундной стрелкой. Ровно в десять раздался звонок телефона.

— Мам?

— Что?

— Мамуль, это я.

— Я так и поняла.

— Мам, приезжай завтра с утра. Я тебя прошу.

— Что ты меня просишь? Забыть о том, что я тебе не нужна?

— Нет. Вспомнить о том, что у тебя есть совесть.

— У меня?

— У меня тоже. Я не говорю, что не хочу тебя видеть, мам. Я хочу тебя видеть. Но сейчас — это для меня слишком неожиданно, слишком скоро. У меня дела тут, у меня доклад, у меня бумажки везде разбросаны, в доме хлев, я так не могу. Прошу тебя, приезжай завтра. Не сердись.

Ада Валерьяновна тяжело вздохнула прямо в трубку и качнулась в своём кресле.

— Переживу, куда мне от тебя деваться, — произнесла она, смягчив тон. — Я не сержусь. Но я не могу приехать завтра, Валерик. Завтра воскресенье, с утра к вам нет прямых электричек, а ехать днем будет уже поздно. Давай я приеду сегодня вечером. Ночевать.

— Ты понимаешь, в чем дело… — Валерик замялся, — ты приезжай, ага. Только меня не будет.

— А где это ты будешь, прости пожалуйста? При том, что у тебя доклад?

— Я договорился с Димкой Дуговым, пойду к нему, он поможет мне с докладом.

— Очень мило. К тебе приезжает мать, а ты уходишь к Димке Дугову.

— Но мам! Я же не знал, что ко мне приезжает мать!

— А подумать?

— Мне нужно посидеть с Дуговым над докладом, мам. С этим я ничего не могу сделать. Если хочешь — приезжай ночевать, ключ у тебя есть. А я с утра вернусь от Димки. Ты как раз сможешь за ночь нажарить мне котлет.

— Вымогатель, — засмеялась Ада Валерьяновна, — так и быть. Договорились. Вали к своему Дугову, только с утра приходи не поздно. Увидимся завтра с утра. Оставь мне в ванной чистое полотенце. Пока.

Ада Валерьяновна аккуратно нажала на телефонный рычаг и тут же набрала еще один номер.

— Ириша, — весело сказала она в трубку, — ну всё, как мы и предполагали, вечером я еду, а до тех пор свободна. Так что давай приходи.

— Твою мать!!! — во весь голос заорал Валера и рухнул на кровать.

— Скорей уж, твою, — суховато уточнила Алена, надевая трусы.

— Мою, — согласился Валера. — Мою, чтоб она была здорова. Что будем делать?

Алена смотрела на него удрученно, но без злости.

— А какие у нас есть варианты?

— А никаких, — мрачно сказал Валера. — Тусоваться здесь до вечера, после чего валить. Ночь накрылась. Я правда переночую у Дугова, потому что иначе я её убью. А ты иди домой.

— Уже, — без эмоций констатировала Алена, — уже ушла домой. Прекрасный вариант. Другие будут?

— Будут, — пообещал Валера, — вот не сдержусь как-нибудь и пошлю её ночевать в гараж. И тут же у нас с тобой вариантов будет — завались.

— Ты же знаешь, что не завались, — мягко сказала Алена, — я не могу слишом часто оставлять Вальку ночевать одного. Так что можешь никого никуда не слать.

— Ну не буду. Уговорила. Мамочка скажет тебе спасибо.

Валера откинулся на подушки и искоса посмотрел на Алёнину грудь. Грудь возвышалась над Алёной, как Эверест. Блин.

— А к тебе нельзя?

— Можно, — радостно сообщила Алена. — В коридор, на раскладушку. В комнате Валька.

— А он дома?

— А он дома. Он порывался свалить с классом на выходные в Питер, но я его не отпустила. У него концерт в понедельник.

— Лен… — Валера повернулся к Алёне и положил руку ей на Эверест, — Лен, ну неужели нам совсем некуда деться на ночь?

Алена сосредоточилась и нахмурила брови.

— Ладно, — сказала она, отодвигаясь от Валериных рук, — я попробую. Дай мне сюда телефон.

Домашний не отвечал.

— Играет, — констатировала Алена удовлетворенно, — он, когда играет, ни фига не слышит. Я позвоню на мобильный, у него на нём не звонок, а воздушная тревога.

На мобильный Валя ответил. Капризным тоном.

— Мааа! Я же просил! Я занимаюсь!

— Слушай, Валюша, — начала Алена ласково, — тут такое дело. У тети Тани семейные неприятности, нам тут двух дней не пробыть. Нам тут и часа не пробыть.

— Неприятности? — удивился Валя, — у тети Тани? Какие?

— Ну… — Алена понизила голос, — с мужем. Бывает. Поэтому мы с ней сейчас к нам приедем, эти выходные у нас проживем. Тут неудобно совсем.

— Мааааа! — голос из капризного сделался возмущенным, — сколько раз можно повторять? Я не могу работать при посторонних! Вы будете разговаривать, ходить, дверью хлопать, кухня маленькая, то чай поставить, то книжку достать, то телевизор включить, а мне что делать? Мы же договорились! У меня концерт в понедельник!

— Ладно, убедил, занимайся себе, — сказала Алена, — но учти, к ночи мы все равно приедем. Ночью-то ты не играешь.

— Ночью я не играю. Я сплю. Но чтоб спокойно спать перед концертом, мне нужна полная тишина.

— Валюша, — сурово сообщила Алена, — ты страшный эгоист.

— Мне можно, — уверенно ответил Валя. — Я гений.

— Ты не гений, ты злодейство! — констатировала мать.

— Злодейство тоже, — согласился сын. — Одно не исключает другое.

— Исключает. Классику читать надо.

— Классика устарела. В современном мире гений и злодейство неотделимы. Гений не выживет в современности, не будучи злодеем. У тебя бы не вышло.

— У меня бы вышло, — заверила Алена, — я не гений.

— Еще чего не хватало. Два гения в одной семье — это перебор.

— Перебор, — согласилась Алена, — поэтому мне пришлось пожертвовать собой.

— Это мне пришлось пожертвовать собой, — возразил Валя. — Ты думаешь, гением быть легко?

— Не думаю. Знаю. Не очень сложно. Капризничай себе, и всё.

— Кстати, о капризах, — встрепенулся Валя, — может, мы вот чего сделаем: я позанимаюсь днем, вы уж с тетей Таней посидите где-нибудь в кафе. А вечером я тут подумал, ну, раз я все равно сегодня целый день пилю…