Андрей Легостаев - Канун Армагеддона

Бламур вопросительно посмотрел на барона Ансеиса. Тот, после секундной паузы, кивнул.

— Значит, пусть все будут готовы отправиться в путь, — распорядился Бламур.

Время улетало стремительно, в эту грандиозную ночь надо было действовать быстро и решительно, но и Мекор, и Ансеис понимали, что разумнее как следует обдумать ситуацию и, по мере возможности, разобраться в ней, предвидя наихудшие варианты, чем с обнаженным мечом, раздирая горло воинственным кличем, бросаться в неизвестность. Ясно, что противник перед ними совершенно неведомый и очень опасный, но, как показали события в замке барона и в алголианском каталоге, — не такой уж непобедимый.

Глава двенадцатая

Смерть, не гордись, когда тебя зовут

Могучей, грозной. Жалкие слова!

Кого взяла ты — в вечности живут,

И навсегда моя душа жива.

К Озеру Трех Дев подъехали, когда до полуночи оставалось совсем чуть-чуть. Множество алголианских факелов освещали берег небольшого водоема с тремя выступающими из воды камнями, напоминающими трех согбенных горем женщин.

Церемония алголиан, в чем Этвард мог убедиться, была продумана до мелочей и вызывала лишь восторженные чувства как у участников обряда, так и у зрителей, весьма холодно, если не сказать больше, относящимся к алголианской вере.

Неподалеку от берега находилась хижина отшельника, которую некогда выстроил сэр Таулас. Новый отшельник (живущий здесь уже пятнадцать лет), а вернее, отшельница, встретила высоких гостей, склонившись в поклоне, и тут же скрылась в своем убогом жилище. С тех пор как в озере оказался меч верховного координатора Фоора, христианские рыцари иногда заглядывали к чудесному озеру, но, конечно, не так часто, как в былые времена, а вот алголиане построили себе в лесу нечто вроде гостиницы или небольшого монастыря, где постоянно жили шестнадцать мужчин и шестнадцать женщин, они и подкармливали немногословную отшельницу, время от времени подправляя ветхое строение и перестилая крышу. На предложение выстроить новую хижину отшельница отвечала категорическим отказом. Алголиане же увеличили площадку перед берегом, где покоился в ожидании нового хозяина меч координатора Фоора, выкорчевав близрастущие деревья, выровняли ее, засеяли травой и аккуратно выкашивали, чтобы нога ступала мягко.

Незадолго до наступления темноты король Этвард вновь сел в алголианскую карету, чтобы обсудить с хэккером Травлом детали возложения Экскалибурна в озеро. Этвард поинтересовался (и теперь очень жалел об этом), какое заклинание было наложено на легендарный меч ранее. То, что он услышал, неприятной занозой царапнуло по собственной гордости — по заклинанию, Экскалибурн мог достать из толщи вод любой потомок по прямой Артура Пендрагона в девятом поколении и дальше, первенец мужского пола. То есть если бы Этвард не поехал в свое время к Озеру Трех Дев, то Экскалибурн мог вытащить его старший сын, или, потом, внук… А он-то всю жизнь предполагал, что Экскалибурн дался ему потому, что он — достоин, потому, что на него возложена великая миссия, потому, что… Да все это уже на самом деле неважно — так или иначе, он выполнил почти все, о чем мечталось, да и Экскалибурн уже отслужил свое.

Зрелище алголианской церемонии было торжественным и неспешным. Хэккер Травл стоял возле заветного места в окружении факелоносцев, и узнать в этой застывшей фигуре того доброжелательного собеседника, с которым Этвард общался час назад, было невозможно. Сам Этвард, в окружении своей свиты, стоял неподалеку.

Допелся последний хвалебный файл, прочерчены в воздухе священные спирали Алвисида. То, ради чего все собрались, началось. Распорядитель церемонии выкрикнул имя, и первый из посвящаемых вышел к берегу, губы молодого алголианина беззвучно шептали благодарственный файл.

Посвящаемый встал на колено, протянул руку, вглядываясь в дно, где, в свете факелов, меч верховного координатора был отлично виден. Наконец, он поднялся и показал пустую руку. Распорядитель назвал имя следующего посвящаемого.

Это обещало затянуться надолго. По договоренности с хэккером Травлом Экскалибурн с соответствующим заклятием будет положен в Озеро Трех Дев после церемонии посвящения.

Этвард был готов к долгому ожиданию. Еще до начала церемонии хэккер Травл предлагал поставить для него кресло, но Этвард отказался. Он смотрел на молодых алголиан в парадных одеждах, на то, как они протягивают руку к заветному мечу, и думал, что наверняка у каждого есть хоть маленькая надежда — а вдруг я вытащу заветный меч? Король прекрасно помнил (словно не прошло с тех пор долгих лет), как сам стоял на этом берегу и смотрел на меч, казавшийся тогда совершенно недостижимым. Сегодня он собирается вернуть реликвию на место — и теперь уже навсегда.

Погруженный в собственные мысли и воспоминания, Этвард не сразу обратил внимание, что вокруг что-то изменилось.

Очередной инициируемый алголианин, протянув руку за мечом верховного координатора, вдруг рыбкой нырнул в озеро. Этвард подумал, что тот просто поскользнулся на мокрой траве, поэтому не бросился на помощь — это дело алголиан, сами справятся. Но никто не шелохнулся, чтобы помочь несчастному. По легкому колебанию факелов, шуршанию одежды и звуку вынимаемых из ножен мечей, Этвард понял, что все смотрят в сторону, противоположную берегу. Он тоже повернулся, непроизвольно потянувшись пальцами к рукояти Экскалибурна.

К озеру подходил отряд вооруженных рыцарей. Кажется, их предводителя Этвард видел среди гостей Рэдвэлла, но сейчас в замке, накануне празднеств, настоящее столпотворение, и до конца король не был убежден в том, что видел именно этого человека.

— Настал час, когда мир изменится! — провозгласил тот. — Все, кто хочет возрождения Алвисида и его братьев, должны быть убиты!

Это была земля на которой он, Этвард, был королем. Он сделал шаг вперед.

— Где тот, кого называют Наследником Алвисида? — требовательно спросил предводитель пришельцев. — Он должен умереть.

От такой наглости Этвард потерял дар речи. За его спиной десяток рыцарей, среди которых, между прочим, сэр Таулас, а также шестнадцать раз по шестнадцать (и даже больше, учитывая дебаггеров и прочих) алголианских бойцов, а этих самозванцев, кто бы они ни были, не более двух десятков вместе с оруженосцами.

Сэру Тауласу сказанного было достаточно. Он пробурчал нечто неразборчивое, но по тону совершенно точно можно было понять его чувства. Клинок вонзился в грудь наглецу по самую рукоять.

В это же мгновение четыре меча пронзили прославленного воина.

Этвард выхватил меч и подумал: «Чего же медлят алголиане?!!»