Андрей Прусаков - Проклятие Гунорбохора

Улнар взглянул на отражение в воде, отметив, что неплохо бы побриться. Был он темноволос, как все арны, и смугл лицом. Высокий лоб над переносицей пересекал косой шрам. Открытый и смелый взгляд темно-зеленых глаз и волевой подбородок многое могли сказать внимательному человеку. Он не блистал красотой, какая обычно привлекает женщин, но во всем облике, в уверенных, точных движениях Улнара таилось нечто, заставлявшее обратить на него взгляд.

Воин пошел вдоль ручья, вышел на опушку и увидел дорогу. Даже не дорогу, а колею, указывающую на близость жилья. Свежий крожий помет подтвердил догадку. Хешимы встают рано, а один недавно проехал здесь на повозке.

Выйдя из-под защиты листвы, Улнар ощутил всю силу солнца. День обещал быть жарким. Оранжевое светило еще не поднялось в зенит, но травы и деревья, казалось, не могли пошевелиться в душном горячем воздухе. На пустынной дороге единственным попутчиком человека была собственная тень, и та понемногу растворялась, пока не пропала совсем.

Дорога петляла между поросших диким вьюном и кустами холмов, за которыми показывались возделанные поля и сады с гнущимися от плодов ветвями, над которыми виднелись темные крыши селений.

За очередным поворотом впереди показалась одинокая фигура, и Улнар зашагал быстрее, рассчитывая догнать прохожего и поговорить с ним. Путник был в длинном, ниже колен балахоне ярко-красного цвета с черной оторочкой, перетянутый в талии широким узорчатым поясом. На ногах простые ременные геды. Расслышав шаги за спиной, человек остановился.

- Да хранит тебя твой покровитель, воин, - сказал фагир. Судя по одежде и надетой на шею массивной железной цепи с висящим на ней шариком из красного камня, он поклонялся Игниру - богу огня и хаоса, одному из Четырех Сущих. На поясе фагира висел широкий кривой кинжал в простых ножнах.

- Да будет так, - ответил Улнар. - И тебя пусть хранит покровитель. Как ты узнал, что я - воин?

Фагир окинул его цепким взглядом, прищурился от бьющего в глаза солнца и улыбнулся:

- Это заметно сразу. Не удивлюсь, если окажется, что ты из Братства.

- Поистине, ты видишь каждого насквозь. Но скажи: не знаешь ли, где ближайшая таверна?

- Я как раз туда и направляюсь.

Они коснулись предплечьями и пошли рядом.

- Как твое имя, воин? - спросил фагир.

- Улнар.

- Я не ошибся. Будь ты мергином, ты не назвал бы имени или сделал это неохотно. Итак, ты возвращаешься с того берега?

Улнар кивнул. Воин был немногословен, а разговор затеял, чтобы узнать, где таверна. Хотелось горячей пищи и холодного вина.

- И как там?

Игнорировать вопросы фагира было не принято. Всякий знал: они - средоточие мудрости, справедливости и благочестия. Помимо служения Сущим, фагиры являлись судьями, от их слов и решений часто зависела чья-то жизнь и судьба.

- Все как и прежде. Мы убиваем морронов, морроны - нас.

- Вы делаете благое дело, - фагир быстро семенил, не поспевая за широким шагом воина, но Улнар этого не замечал. - Если бы не Братство, морроны куда чаще приходили бы на на эту землю. Кто знает, что было бы тогда? Хвала Сущим, что вы можете их сдержать.

- Это становится все труднее.

- Почему же? - не унимался словоохотливый спутник.

- Братству нужны воины. А их приходит все меньше.

- А почему ты вступил в Братство?

Улнар приостановился, затем продолжил идти, так и не ответив фагиру. Заминка не осталась незамеченной.

- Так все же: почему?

- Я не спрашиваю, почему ты стал фагиром, - ответил воин. - Каждому свое.

Брови священнослужителя взметнулись вверх. Слова воина неуважительны, и он не может этого не знать. Конечно, походы в Кхинор и полная опасностей жизнь делают из братьев циников и грубиянов, но это не повод разговаривать неподобающим тоном.

- Воистину, это так, - почесав пухлую щеку, промолвил фагир. - Но скажи мне, воин, веруешь ли ты в Сущих?

- Верую, святой фагир.

- Отлично. Кто же твой покровитель?

- Великий Игнир.

- Даже так! - воскликнул попутчик. - Как ты, должно быть, заметил, и я служу ему же. Где же твой тоф, брат?

Улнар остановился. Рука машинально потянулась ко лбу, где, по обычаю арнов, должна находиться повязка или тоф - символ веры и покровительства Сущего, под луной которого родился человек. Потянулась - и замерла в воздухе. Тофа не было.

- Так где же он?

Вопрос не был праздным. Тоф носили все верующие. Его отсутствие не считалось серьезным грехом, но вызывало вполне объяснимую неприязнь и подозрение. Ведь лесные мергины не носят тофа. А им запрещалось иметь оружие. Даже в чехле за спиной...

- Я потерял его, - взгляд Улнара встретился с глазами фагира. Воин почувствовал себя неловко. Да, можно найти любую красную тряпку и повязать на голову, но потерянный тоф был освящен в главном храме Ринересса, и воин не хотел носить иной. Его покровитель заслуживает тоф из самой дорогой материи и, добравшись до города, Улнар не пожалеет асиров на самый лучший... Прежний тоф не потерялся - Улнар перевязал им раненого товарища. И объяснять это фагиру не собирался. В отличие от них, он не говорил о вере, ревностно храня ее в самой глубине души.

- Это нехорошо, - проронил фагир. - Не забудь купить тоф тотчас, как окажешься в городе. Игнир не прощает неуважения. А стражи могут принять тебя за мергина.

Улнар молча кивнул. Странно, но он чувствовал неприязнь к святому человеку. Родившиеся под одной луной - братья по духу. Так говорят в народе. Улнар же чувствовал иное и обрадовался, заметив частокол и видневшуюся над ним крышу.

- Вот и таверна, - довольно сказал он.

Остановившись перед массивными воротами, он постучал. Открылось окошко, и глазам путников явилась жующая физиономия слуги. Узрев фагира, служка мигом распахнул тяжелую створку, пропуская гостя внутрь, а на воина даже не взглянул:

- Проходите, святой фагир!

Вслед за служителем Улнар прошел внутрь. Тяжелая массивная мебель, узкие вытянутые окна, напоминавшие бойницы, запах дыма и еды. Таких таверн Улнар видел предостаточно. Внутри было прохладней, чем снаружи, что радовало после жаркой дороги. Первым делом слуга бросился к фагиру, тщательно вытер стол, за который тот сел и, спросив пожелания, исчез на кухне.

Улнар сел за другой стол, благо места в зале были. Игнорируя изучающий взгляд фагира, воин осмотрелся. Не считая прибывших, здесь сидела пара земледельцев-хешимов, с пылом обсуждавшая цены на зерно. Улнар снял с плеч мешок и оружие, положил на лавку, и развязал кошелек. В полусумраке камни богов - асиры мерцали теплым красным огнем. Улнар задумчиво пересчитал их, хотя и так знал, сколько. Хватит дней на двадцать, может, тридцать - потом снова за реку. Эти камни пропитаны кровью, а он платит ими за еду и ночлег. Морронская падаль! Он вздрогнул, понимая, что выругался вслух, и фагиру это не понравится. Что ж, он выбрал свой путь сам, никто не принуждал.