Сергей Житомирский - Будь проклята Атлантида!

Акеан рассказывал двоим титанам, как он добыл голову Севза. Высокорожденные слушали с величавой снисходительностью. Минули времена, когда потомки тех пятнадцати, что плыли в ладье с самим Цатлом, вершили судьбами страны вместе с очередным повелителем, потомком самого Цатла. Мало осталось от былой силы титанов, да и богатства их не сравнить с тем, что накопили иные низкородные. Но на церемониях, пирах, зрелищах титаны по-прежнему были первыми после Подпирающего и всячески берегли свое показное величие.

Вот и сейчас Акеан был удостоен внимания титанов потому, что приходился дальней родней одному из них. Если же незнатный – будь он как угодно властен и богат – хотел обратиться к потомку Цатловой команды, он делал это не прямо, а через того, в ком есть хоть капля крови титанов.

В соседней группе, желтеющей плащами жрецов и жриц, Майя краем уха ловила обрывки Акеанова рассказа и чуть заметно морщилась: до чего же хвастает! Того гляди… Одновременно она слушала куда более интересный разговор между Приносящими жертвы – о доходах, знамениях, открытии нового святилища в Хиоме. Желтые, зная о роли Майи в подавлении бунта, с интересом присматривались к ней.

- Скажи, - обратился к Майе простоватый с виду служитель Тхуа – богини Южных ветров, - все, что рассказывает этот молодой кормчий, правда?

- А что вызывает у тебя сомнение, близкий к богине? – вкрадчиво спросила Майя, мысленно кляня болтливого Акеана.

- Про Севза говорили, что он могуч в битве. А этот высокорожденный, похоже, лучше всего разит языком…

- Этот кормчий, - Майя пожала плечами, - копье, подвернувшееся небожителям, когда пришло время нанести удар.

- Несильное копье! – хмыкнула жрица – та, что хвалилась ловчими ястребами.

- Вы правы, мудрые, - Майя тонко улыбнулась, - не ему было победить Севза в открытой схватке. Но бог воителей Пта сказал: «Кривое копье бьет слабее, зато из-за угла».

Разговор продолжался, полный недомолвок, иносказаний, обращений к небесам. Майя осторожно убеждала, что не намерена, пользуясь вниманием Наследника, захватить чье-то место. У нее другая цель, полезная всем носящим желтое. Речь идет о походе, сулящем богатую добычу. От их попыток узнать больше Майя уклонялась с ловкостью, удивительной для жрицы из захолустья.

Неожиданно в зал вбежал вестник и крикнул:

- Майя, приносящая жертвы Небу! Спеши за мной – предстать перед Подпирающим Небо.

Акеан чуть не взвыл от обиды и зависти. Все лучшее достается этой змее! А разве не он переносил главные тяготы и опасности! Кто бесстрашно кинулся в Стикс? И кто положил к ногам Тифона голову… Но тут кормчему вспомнились некоторые подробности, и гнев его несколько ослаб.

Бесшумно жрица шла вслед за провожатым по запутанным переходам огромного дворца. «Сюда!» - показал вестник. Перед тяжелым занавесом из цветных меховых полос стоял сгорбленный старец в желтом. Колючими глазами он обшарил женщину: к Подпирающему нельзя приближаться с чем-либо кислым, с предметами черного цвета, украшениями из зуба и кости, не говоря уж об оружии. Распахнув одежды жрицы, старик проверил чистоту ее тела…

За занавесом слышались голоса: хриплый Тифона и другой – тонкий, резкий, как звук пилы, въедающейся в камень.

- Войди, - сказал, наконец, старик и скрюченными пальцами ударил по кожаному бубну.

Низко склоняясь, с протянутыми вперед руками, жрица из-под опущенных век разглядывала властелина Атлантиды. Он мало походил на изображения, которыми писцы украшали листы о его повелениях и деяниях. Перед Майей сидел пожилой худощавый человек с лицом, обтянутым сухой бурой кожей. В его облике была властность, но не величавая, самодовольная, а усталая, брюзгливая – привычка к власти, уже не доставляющей удовольствия.

«Не Тифон, но и не Севз, - решила жрица. – Упорен в достижении цели, но не умеет увлечь других».

Она коротко рассказала о событиях, приведших к гибели Севза, не пытаясь выпятить свои заслуги.

- Скажи, - Хроан решил смутить ее неожиданным вопросом, - как думаешь ты: он был моим сыном от Реи или самозванцем?

- Уверена, что он был твоей крови, - ответила Майя, не опуская глаз под жутковатым взглядом Подпирающего.

- Этот дикий – нашей крови?! – презрительно фыркнул Тифон.

- Разве мог бы простой смертный так долго сопротивляться Срединной, захватить почти все восточные владения?.. И потом, если возвестить, что убит не сын Реи, другой может спохватиться: «Конечно! Ведь это я – сын Реи!»

Хроану понравился ответ.

- Боги верно сказали тебе, - кивнул он, - убит нечестивый сын, восставший на отца. Больше никто, - он чуть заметно покосился на Тифона, - не посмеет посягнуть на мою власть. – Хроан поднял глаза на жрицу, склонившуюся под его хмурым взглядом. «Наверное, искусна в любви», - подумал он.

- Идите! – морщась от боли в суставах, Хроан спустил ноги с ложа. – Пора готовиться к Явлению.

- Повелитель идет! Приготовьте себя к лицезрению Подпирающего небо! – Толпа в зале забурлила, затопталась и смолкла. Знатные придвинулись к мраморному возвышению с вделанным в плиты узкогорлым Сосудом Жребиев, люди средней силы поместились в середине зала, более низкие теснились между колоннами.

Медленно откинулась тяжелая занавесь, и на возвышение вышел Хроан, а за ним как тень – Блюститель Обычая. Лицезрящие опустились на колени, протянув сложенные руки. Лишь в первом ряду над согнутыми спинами торчало несколько фигур: титаны, - бессмертная команда Цатловой ладьи, - стоя, слегка склонив головы, приветствовала своего Кормчего.

Блюститель поднял ладонь, и зал разразился славословиями. Высшие, средние, низшие, стараясь переорать друг друга, превозносили мудрость, мощь, щедрость Повелителя. Скрюченные пальцы старца опустились, и зал послушно смолк. Хроан медленно, с поднятой, но не чересчур задранной головой шагнул к краю возвышения. Вернувшаяся в зал Майя подивилась его искусству. Куда делись старческая худоба, согнутые плечи, распухшие колени? Над залом стоял Бог – всесильный, чуждый слабостей и сомнений.

Он заговорил, не повышая голоса. Но атлантские умельцы-строители владели тайнами звука: голос четко и мощно разносился по всему залу. Воздав умеренную хвалу Тифону, поразившему нечестивого сына Реи, Хроан заговорил о том, что теперь, когда угодный богам порядок вернулся во вселенную, он, Подпирающий, может вновь все мысли обратить к Подвигу, который согреет Срединную, а ему принесет достойное место среди богов. Он знал, что слова о пользе Канала отскакивают от склоненных голов, но не мог удержаться. Дважды Блюститель Обычая вызывал крикливые похвалы Великому Подвигу.