Анна Тьма - Пленник Печати (СИ)

Покончив с умертвиями, демон сощурился. Не обнаружив основательной защиты на зомби, он накинул на себя полог невидимости и прыгнул вперёд, срезав раскалившимися от переполняющего их Белого Пламени клинками головы нескольким мерзким обезьянкам. Демон бесшумно мчался меж двух человеческих колонн, и мечи его то опускались, то поднимались, срезая пакостных тварюшек, тут же опадающих клочьями грязного тумана.

Он успел пробежать сквозь первые две колонны, прежде чем тёмные твари заволновались. Обезьянки стали подтягивать к себе ближайших людей, оставшихся без «наездника», но всё ещё находящихся в трансе. Они не видели Альтиса, но забеспокоились. Мрачно усмехнувшись, маг беззвучно заметался меж остальными дубравцами, не опуская клинков ни на миг и сознавая, как мало осталось времени. Раскалённые мечи начинали жечь руки. Это тело, как всегда, не выдерживало текущей через него силы, отзываясь лютой болью.

Удерживать полог невидимости не осталось сил, когда растерянных и паникующих тварюшек осталось всего пять. Альтис в ожесточении сорвал зубами с запястья несколько кристаллов и сгрыз их, жадно глотая стеклянное крошево. Свёрнутые заклятия, внезапно расплетённые и лишившиеся изначального смысла, в скором времени обещали ударить откатом, но пока что в глазах прояснилось и появились силы, чтобы прочно стоять на ногах.

Пока Альтис приходил в себя, тёмные твари успели оставить своих марионеток и сгруппироваться в убийственную паутину. Оскалившись, демон прыгнул в самый центр ловушки и раскрыл свою суть, позволив силе свободно течь через тело, сжигая болью нервы. Обезьянки с визгом рассыпались и провалились на свой уровень бытия.

Альтис сидел на земле и пытался отдышаться, а вокруг суетились уже пришедшие в себя люди, оплеухами приводя в сознание друзей и родных.

— Нет! — Альтис подскочил как ошпаренный и отбросил от лежащих на дороге трупов кинувшуюся к убитому сыну женщину. — Не подходить! Трупы заразны!

Дубравцы с ужасом смотрели на бывших своих сыновей, отцов, матерей и дочерей, убитых этим юношей. Не вняв предупреждению, отец попытался подойти к телу дочери. Ал, недолго думая, ударил мужчину в лицо кулаком и выкрикнул:

— Убью любого, кто приблизится к трупам!

Люди, видя мёртвых родных, начали плакать и посылать проклятия… Альтису. Росомаха увидел свою мёртвую сестру с разрубленной страшным ударом головой и окровавленные мечи в руках командора. Он шагнул вперёд и встретился с наставником взглядом. Заготовленные проклятия на голову убийцы так и не слетели с языка. В глазах воина была насмешка. Насмешка и горечь. Пламенный сорвал зубами с запястья ещё несколько стеклянных шариков и заставил себя их сгрызть. Стеклянное крошево и привкус крови во рту…

— Убийца проклятый, нелюдь! — Мать Росомахи и Марьяны, рыдая, подбежала к Альтису и полоснула ногтями ему по щеке.

Безжалостно схватив женщину за руку, он вывернул её.

— Это то, от чего мы пытались оградить вас, глупые создания! — Его глубокий, сильный голос легко перекрывал крики и стенания. — Это война! В войне нет места жалости! Добро пожаловать в реальность!

Но разве потерявшие родных могут внять голосу разума, когда видят перед собой убийцу своих детей?! Муж всё ещё пытавшейся ударить демона женщины кинулся к "проклятому ублюдку", но тут Росомаха сильным ударом в челюсть сбил отца на землю.

— Отря-а-ад! — протяжно рявкнул десятник во всю глотку. — На защиту!

И сам, обнажив меч, встал против своих, защищая командора даже от собственных родителей. Слегка поредевший строй встал перед своим командором, прикрывая его собой. Многие оглядывались и всхлипывали тайком, стараясь унять боль при виде мёртвых родных и друзей.

— Как вы можете!.. — Теперь брань уже полилась на ребят.

Разъяренный отец Росомахи шагнул вперёд, сжимая кулаки, но наткнулся на вытянутый вперёд меч и льдистый блеск в глазах угрюмого сына.

— Как ты можешь защищать убийцу сестры! — в бешенстве закричал мужчина.

— Как ты смеешь обвинять Белого командора! — не менее яростно заорал в ответ сын. — Марьяна была уже мертва! Командор лишь упокоил её тело! И спас всех вас, неблагодарные твари!

— Не старайся, Ромаха, — насмешливый голос заставил вздрогнуть всех, кто его услышал, — добрые дела всегда наказуемы. Будь ты умертвием, я бы убил и тебя, не сомневайся. В войне нет правых и виноватых, десятник. Есть только убийцы и жертвы. Так уж вышло, что все вы — жертвы. А я убийца.

— Война закончилась! — крикнул кто-то из толпы дубравцев.

— Пока я жив — она продолжается, — негромко ответил Белый командор скорее сам себе, чем кому-то. Повернувшись к телам, он направил на них оба клинка. — Тесс фиор!

Усталость давала о себе знать, трупы горели дольше, чем рассчитывал Альтис, и ему пришлось расплести ещё несколько заклятий-кристалликов, чтобы устоять на ногах.

Лёгкий ветерок развеивал серый прах. Восемнадцать оставшихся в живых парней всё так же сжимали клинки против родных.

— Мечи в ножны! — резко приказал демон.

— Убрать оружие! — в свою очередь приказал Росомаха. — Кру-угом! Смир-рно! — Дождавшись выполнения своих приказов, десятник сказал: — Кто остаётся верен командору, шаг вперёд. Отступники — шаг назад.

Не заставив себя долго ждать, вперёд шагнули все восемнадцать парней.

— Не зря тебя звали Кровавым Кукловодом, — вышла вперёд оставшаяся вдовой мать Мирослава. — Убийца, которому безразлично, кого убивать, своих или чужих! Убийца, способный натравить на мать родного сына!

От того, какой страшной мукой исказилось лицо демона, стоящим перед ним парням стало в сто раз больнее, чем было.

— Не смей говорить мне о смерти, человеческая женщина! Я сам — её воплощение! Собственной кровью я платил, плачу и буду платить за ваши жизни! Я заплатил всем, что у меня было, за то, чтобы вы не узнали ужасов войны! Не смей мне говорить о том, чего не ведаешь!

Люди примолкли, не смея больше открыто идти против героя великой войны, верными которому остались их сыновья. В это время вернулся огромный чёрный къяр.

"Они прошли по второй дороге, но сейчас движутся лесом. Путь в обратную сторону для людей свободен".

"Спасибо, Калигул".

— Возвращайтесь к деревне, и оттуда бегите к южному порту, — приказал Росомахе маг и поднял руку, заставляя его промолчать. — Обратный путь для вас свободен, нимадоргцы пошли другой дорогой. Я думаю, большинство людей уже могут остаться в деревне, но лучше бы туда пока не заходить. Желающих оставь в лагере. Не медли, Ромаха.

— Мы пойдём с тобой! — пылко возразил десятник, и его решение подтвердил нестройных хор оставшихся ребят. — Наши лошади должны быть недалеко, мы не подведём тебя!